Я упала на подушки, сквозь слезы видя, как дети оказываются уже в руках настоятеля.

Я знала, что остров Бедствий — ужасное место. Но сейчас показалось, что даже это лучше, чем если они окажутся с этим коршуном в приюте! По лицу было видно, что он не испытывает к детям ни капли тепла! Настоятель так сжимал свою трость, когда говорил про «вбитые правила поведения», что я не сомневалась, что он использовал ее не по назначению с несчастными воспитаниками!

— Нет! Не отнимай их у меня! — плача, взмолилась я. — Прошу, Вейл, оставь их со мной и…

Я схватилась за край камзола Вейла. В теле была такая слабость, что я сомневалась, что смогу даже встать на ноги. Не то, что догнать, если они уйдут.

Вейл покачал головой. Его взгляд был тяжелым, как могильный камень. Мои пальцы бессильно разжались. Я зажала рот ладонью, ведь хотелось взвыть от отчаяния. Но я не могла себе позволить напугать детей. Они и так хныкали, напуганные, на руках настоятеля. А у него лицо оставалось каменным, этот плач его никак не трогал. Меня пугали глаза настоятеля. Пустые, рыбьи. На мои слезы ему тоже было плевать.

— Как может воспитать детей распутница, гулящая девка? — осуждающе покачал головой настоятель. — Что она вложит в их головы и сердца, какими они вырастут?

Вейл медленно кивнул. Они молча отвернулись от меня, как от пустого места, устремляясь к двери.

Позабыв любые указы целительницы, я вскочила с кровати. Правда, боль пронзила низ живота сразу же. Да и тело оказалось куда слабее, чем я ожидала. Кровопотеря дала о себе знать. Я рухнула на колени, хватаясь за руку Вейла с отчаянным:

— Нет! Ты не можешь забрать их, Вейл! Это мои дети! Я ни в чем не виновата, да поверь же ты мне!

Он перехватил мои ладони, глядя сверху-вниз. С тем сожалением и горечью, от которых меня уже тошнило! Он будто каждым взглядом подчеркивал, как разочарован в изменнице. Я же отчаянно смотрела ему в глаза. Пытаясь доказать этим то, что не смогла словами. Ведь, сколько бы раз я ни перерывала все воспоминания Микаэлы, в них был только Вейл. Она и не смотрела на других мужчин!

Вейл подхватил меня за талию, помогая вернуться на кровать. От этого жеста заботы у меня затрепетало сердце, я затаила дыхание, думая, неужели все-таки небезразлична этому мужчине. Неужели он вот-вот смягчится? По его взгляду казалось, что так и будет! Но Вейл отвернулся, будто пряча слабость.

— Ты сама выбрала свою судьбу. Когда решилась изменить королю, — отрезал он, стискивая кулаки и направляясь к двери. — Больше ты их никогда не увидишь.

* * *Вейл хлопнул тяжелой дубовой дверью, оставаясь один в своих покоях. Даже перенес сюда все бумаги на сегодняшний вечер. А всему виной двое малышей в принесенной по приказу Вейла кроватке. К ним недавно заходила кормилица, и теперь они мирно дремали.