Ты упоротый по контролю мужик, который если что-то решил, то можно хоть угрожать, хоть умалять — нечего не изменится. Вопреки логике. Вопреки иногда даже собственной выгоде.

Это у меня от деда… Просто знаю, что так правильно, и пру. Даже если сам себе объяснить не могу зачем.

Очень полезное качество для человека в погонах, надо сказать!

Но здесь другое…

Сосет у меня под ложечкой от мысли, что вот сейчас подарю я соседке свободу, дам все карты в руки. И все! Привет!

Стану «с добрым утром» в лифте или «придержите, пожалуйста, дверь» в подъезде. А потом Алина и вовсе выйдет замуж, и съедет.

Не то чтобы я на что-то претендую… Просто жалко, бабу. Дура же. Умная бы никогда не стала себе такие проблемы создавать!

И второго «петушиного» подряд не выбирала бы!

Где-то глубоко внутри меня, каким-то совершенно неведомым образом, Алина начинает претендовать на мой личный, очень скромный пьедестал почета женщин. Список самых лучших дур, за которых я перегрызу глотку любому.

Два первых места там давно отписаны моей матери и матери Айдарова. Буквально пару лет назад к ним на скромное третье ещё Майка примазалась. Послал же Всевышний другу сестру! Выдал бы замуж ее поскорее.

Ой гонишь ты, Хабиров, ой гонишь!

— Харитонов! — Рявкаю молоденькому оперу, который закончил учебные спарринги и теперь травит анекдоты остальным, развалившись на краю татами. — Встань со мной.

Бросаю ему перчатки.

— Товарищ капитан, — у улыбкой мнется он. — У вас же травмы. А если я попаду? Вам больно будет.

— Ты сначала попади… — шиплю ему с угрозой.

Глянь какие борзые пошли! После выходных вообще расслабились!

Забираюсь на ринг. Отбиваю по перчаткам Харитонова начало боя. Сцепляемся и тут же разлетается по края ковра. Кружим, кружим.

Но даже спарринг не помогает мне избавиться от бесконечных диалогов с соседкой в голове. Прям хоть в нокаут напрашивайся!

Ладно… Что сделано то сделано. Я — отец двоих детей. К чему рефлексия?

Пропускаю пару ощутимых оплеух от юнца и, смешав все свои психи в кучу, луплю молоденького опера, словно боксерскую грушу.

Успокаиваюсь, только уложив парня на лопатки.

— Товарищ капитан… — ноет он подо мной. — Ну вы и зверь. У меня свадьба через неделю. Хорош я с такой мордой буду? Тренировка же!

Сдергиваю беспалую перчатку и подаю ему руку, помогая встать.

Разбиты губы, подбить скула…

Действительно, нормально пацана уделал.

— До свадьбы заживет, Харитонов, — хмыкаю. — Или у тебя при задержании бой тоже будет тренировка?

— Ну я в спецназе то, как вы не служил. У меня только школа полиции…

— Бумажки там вам только учат перекладывать! — Шикаю в ответ. — Свободен! Все свободны!

Принимаю душ и тоже собираюсь домой.

Последние сутки в отделении тихо. Рождество оно обычно как-то порядочнее всех праздников походит.