Здесь папа улыбается… и вообще, атмосфера просто чудесная. Жалко только маловат домик — формата дачи. Иначе мы бы приезжали чаще.

— Напомни, чтобы отец баночки в машину загрузил, — суетится с сетками тетя Катя. — Я специально пюре простерилизовла и в баночки по двести грамм разложила. Будешь с творогом детям осенью мешать. Здесь клубничка, малина, ежевика и немного банана для сладости.

И хоть от детского питания ломятся полки магазинов, мне все равно до жути приятна такая забота. Я верю, что мальчишки ее тоже чувствуют. Сегодня ни один человек в мире не узнает на зимних фотографиях, с которых смотрят худющие человечки, двух щекастых и наглых бутузов.

Молодой и дурной немец Чарли самозабвенно приносит им выброшенные из манежа игрушки.

Папа с Русланом опиливают сухие деревья и маринуют мясо. Сегодня будут шашлыки…

Вытягиваюсь в шезлонге и пристраиваю ноги на пуфик, подставляя лицо солнышку. Хорошо… Пью из стакана вишневый компот. Кстати, тоже сделанный тетей Катей.

Эта женщина появилась в нашей жизни чуть больше двух месяцев назад, что говорится, как с нег на голову. Привезла папу из рейса со сломанной ногой. Поселила у себя дома и так залюбила, что папа за месяц набрал десяток килограмм. Зато бросил курить.

Я искренне рада за него. Кажется, он даже помолодел.

Прикрываю глаза и вдруг слышу вибрацию телефона на столе. Это папин. Не успеваю посмотреть на экран, потому что Катерина перехватывает трубку и сбрасывает звонок.

Оглядывается в мою сторону.

— Извини, — нервно выдыхает. — Мать твоя звонила. Если считаешь нужным, сама ей набери. А я не могу! Скоро в черный список ее поставлю! Бесит меня страшно! И днем и ночью терроризирует! А Дима ей деньги шлет.

Грустно вздыхаю.

— Он и будет слать. Мама ни дня не работала в жизни.

— Так, может быть, пора начать? У нас в проводники после курсов всех берут.

— Вы все правильно говорите, — качаю головой. — Только папа так не сможет. Не нужно заставлять его выбирать.

С минуту женщина обижено дышит, а потом взмахивает руками в присущей ей экспрессивной манере.

— Все! Поди сама ему телефон отнеси! А я пойду детям обед погрею.

Пользуясь случаем, я ловлю отца возле сарая.

— Пап, тебе мама звонила, — перегораживаю ему путь. — Что происходит? Вы общаетесь?

— Отойди! Ведро тяжелое, — пытается смыться родитель от ответа, но я тоже не простая.

— А ты на плитку поставь, — упираю руки в боки.

Опуская ведро, отец понимает, что избежать разговора не получится.

— Катерина нажаловалась?

— Просто к слову пришлось… — отвечаю. — Ну и?

— Пьет твоя мать. Как зараза. А Наташка, что пробка… Эх! Ребенка жалко, ты понимаешь?

— Понимаю, — киваю. — Но что ты тут сделаешь? Тебе не тридцать и даже не сорок, если будешь так работать, то себя угробишь.