— Она сбежала с тем веселым пиццеоло, которому ты банкротиться помогала.

— Быть такого не может! А дочь? Она ее так ждала…

— Ее ждали ты и мама. Лиля просто кайфовала от вашей безудержной заботы. Впрочем, чуда не случилось, она всегда так жила.

На глаза Алины набегают слезы.

— Но… — нервно гладит сыновей по макушкам, — как же теперь быть?

— Ну как? — Развожу руками. — Мать просит забрать.

— Нам?

— Да куда нам? Из роддома. Будет девка деда с бабкой ночными криками дрессировать.

— Нет, я все-таки не понимаю. Я сейчас ей позвоню. — Достаёт Алина телефон.

Я терпеливо жду.

— Не доступен…

— Сними розовые очки, — говорю жене.

— Оставь мне мои очки. Без них троих детей не воспитаешь!

Ухмыляюсь. Это правда. С того момента, как у пацанов осталось два дневных сна, выживаем только на понимании и любви.

Дети недовольно начинают покрикивать.

— Пюрешки свои увидели, — вздыхает Алина.

Отдает их пацанам, откручивая крышки и помогая есть.

— От нас сейчас нужна какая-то помощь? Смесь? Одежда малышке?

— Мать поехала в роддом. Отзвонится.

— Хорошо, — напряженно отвечает жена. — Она бы тоже поехала. Просто на дневной сон без мамки пацаны ни-ни.

— Ой… — вдруг прячется за стеллаж с шоколадом жена. — Давай в другую сторону к кассам пойдём.

— Почему? — Не врубаюсь я.

— Там Тата… — говорит Алина одними губами.

— Где? — Выкладываю я в проход. — В алкогольном отделе? Та страшная женщина в серой кофте?

— Не страшна… — хочет сказать жена и осекается. — Правда странно. У Таты аллергия же на алкоголь. Зачем она его берет?

Синхронно мы провожаем взглядами в спину странную пару: женщину и малыша, на коляске у которого лежит две бутылки вина, палка колбасы и хлеб.

— Руслан…

— Вообще плевать, — фыркаю. — Если хочешь подробности, у отца спроси сегодня.

— Вот и спрошу, — с угрозой отвечает жена. — Нужно только как-то так, чтобы тетя Катя не слышала.

— Они, кстати, подали заявление то в ЗАГС?

— В сентябре хотят, — отвечает Алина. — С этой зарплаты собрались крышу перекрыть. Точно! — Спохватывается, — Папа просил купить пастилы к чаю. Он же теперь на диете.

— Давай, за пастилой и на кассу, — тороплю жену. — А то опять будем два часа сидеть в машине, пока дети выспятся.

— Я успею.

— Ты так всегда говоришь! — Кричу ей в след.

Вздыхаю, глядя на перемазавшихся яблоком пацанов."

"— Вот так, мужики, — вытираю им щеки салфеткой. — Теперь хоть вы у меня есть. Ненавижу на кассе один стоять. Травма детства у меня…

Глава 40

Алина

Стыдно признаться, но у тети Кати я чувствую себя гораздо расслабленнее, чем когда-то могла позволить себе рядом с мамой.

Здесь затисканы и заиграны мои дети. Меня называют «сладким пирожочком» и кормят самолепными пельменями. Здесь щебечут птицы и зреет вишня.