Я умру, если это случится…

Но Олег останавливается в шаге от меня, будто передумав применять физическое насилие. Изучающе на меня смотрит, потирая кулак. В глазах лопнули капилляры, они красные, как у вампира, на щеках темнеет двухдневная щетина. Не муж, а какой-то забулдыга.

— Я не буду унижаться перед папашей, Ева, говорил не раз, — напоминает непререкаемым тоном.

Молчу, откладываю снова нож в сторону и просто пялюсь в одну точку на стене. Стараюсь размеренно дышать, но пока выходит плохо. Принимаюсь за мытье грязных тарелок, не желая разговаривать с мужем.

— Слушай, Ев, — голос Олега отдает неподдельным отчаянием.

Это настораживает, так что я отвлекаюсь от посуды, вытираю руки о полотенце и оборачиваюсь, стараясь незаметно утереть слезы.

— Что? — спрашиваю после нескольких минут тишины.

— Я не справляюсь, — протирает лицо руками, отчего я замечаю сильную усталость и тревогу, — помнишь Дика?

— Партнера твоего отца? — хмурюсь, подхожу ближе и сажусь напротив него.

— Моего партнера, — поправляет он меня, а затем себя: — То есть бывшего. Он сбежал, когда на одном из объектов…

Замолкает, словно собирается с мыслями. Я же замираю, чувствуя, что сказанное мне не понравится. И оказываюсь права."

"— Там обвалились балки, и пострадал один из рабочих, — к концу предложения у Олега дрожит голос, будто он вот-вот готов расплакаться, — сейчас он в коме, но врачи не дают положительных прогнозов…

— Олег, — в жесте поддержке кладу руку на его сжатый кулак, не зная, как выразить свое сожаление, — мне жаль.

Мне действительно жаль, в этот момент я даже забываю о неприязни к мужу.

— Идут разбирательства, юристы не исключают, что нас могут обвинить в халатности и признают виновными в инциденте, — его тон пропитан страхом перед ответственностью и тяжестью груза, глаза тревожно бегают по кухне, но в них я не вижу осознанности, скорее растерянность.

Прошло шесть лет с того дня, когда муж вступил в должность генерального директора строительной компании, но складывается ощущение, что так и не принял ответственности.

— Может, тебе обратиться к отцу? — предлагаю наиболее приемлемый вариант, не удивленная тем, что мой муж не может справиться с этой проблемой.

— Нет! — кричит он, даже привстает, а затем вцепляется пальцами в волосы.

Олег чуть ли не вырывает их с корнем, ходя туда-сюда по кухне.

— В общем, нам позарез надо ехать в Россию, мне нужно переждать этот сложный период, пока всё не уляжется, — бормочет, словно в бреду, затем подлетает ко мне и встряхивает: — Поедем же? Правда?

Меня мучает неприятное чувство неизбежного. Я как будто неотвратимо качусь под откос, как безвольный камень, скинутый чьей-то властной рукой.