Ни мысли, ни чувства, ни силы воли, чтобы хоть как-то с этим бороться. Господи, Уваров, я тебя ненавижу! Ты, лишь померещившись, вывернул меня нутром наружу, куда там перевороту в зверя! Как я с этим справлюсь? Как?

Попав в отцовский дом я, игнорируя трепотню Лионеллы, поднялась в отведенную мне спальню. Спихнула с огромной, как и все тут, кровати всю гору пакетов, что уже успели отнести наверх, и забралась под одеяло. Лоб пылал, меня морозило, как если бы телесное тепло утекало через все те же дыры решета. Закрыла глаза и позволила себе окончательно развалиться. Кто-то приходил, говорил, ушел.

Наверное, я плакала. По крайней мере, когда в комнату практически влетел Милютин и, сдернув одеяло, потянул меня за руку, поднимая, подушка была противно мокрой.

— Встань! — гаркнул он, ляпнул свои лапищи мне на плечи, сжав до боли и тряхнул. — Встань, я сказал!

— Не хочу, — вяло толкнула я его руки.

— Я хочу!

Легкий укол злости придал мне немного сил, и я взбрыкнула, вырываясь и отодвигаясь подальше."

"— А меня, на хрен, достало делать то, что хотят другие!

— Ну так начинай делать то, чего хочешь сама! Еще совсем недавно ты говорила мне, что желаешь просто жить в свое удовольствие.

Забыть и жить. Не прошло и полдня, и ты скисла?

— Я не скисла. Просто заболела! — возразила, прекрасно осознавая, что вру. — Мне плохо, ясно?

— Это еще ничего по сравнению с тем, что будет дальше, — «ободрил» меня папаня. — И если поддашься, дашь слабину — превратишься в ничто. Умрешь.

— Всего лишь простуда.

— Оборотни не болеют простудой, бестолочь. Ты и сама знаешь, что с тобой. Поэтому сейчас встанешь, примешь душ, напялишь что-то из этого нового тряпья, накрасишься и что вы там еще с собой делаете, и мы поедем прошвырнемся по всяким пафосным клубам.

А там ты станешь пить, смеяться, флиртовать в ответ на комплименты моих знакомых, а главное, наделаешь еще кучу снимков, которые продемонстрируют каждой увидевшей их сволочи, что твоя новая жизнь — сплошной кайф. Поняла?

— Зачем тебе это нужно?

— Это нужно тебе.

— Пусть так, но не только мне. От капли правды от тебя не убудет.

Федор раздосадованно втянул воздух сквозь зубы и рыкнул. Отвернулся и пошел к двери, но потом притормозил.

— Собирайся и постарайся быть достоверной.

Чем лучше тебе это удастся, тем больнее ты сделаешь ему. А я хочу, чтобы он буквально развалился от боли. На ее глазах.

Оставив меня додумывать дальше самой, Милютин покинул мою комнату.

Глава 39

— Ну надо же, какая встреча! Не сказать, что из разряда приятных, да, Кнутов? — Я опустился на стул напротив бывшего подчиненного за угловым столиком в фастфудовской кафешке и огляделся. — А я думал, тебе Милютин достойно хоть заплатил за инфу о дочке, чтобы не пришлось жрать в таких отстойных местах.