Внимательно изучил и посмотрел на проводника:

— Кузьма Родионович, — его кустистые брови сошлись на переносице, и он покачал головой, — опять ты со своими фокусами? Сколько раз говорил, поймаю, на станцию спишу.

— Никак нет, Семён Романович! — вытянулся по струнке Кузьма. — Господин Орлов действительно сел в Москве. Мы с ним в тамбуре целый час беседовали о современной литературе. Обсуждали «Затворницу» Материковского.

Дамский роман? Я чуть не поперхнулся от такой наглой лжи, но сохранил невозмутимое выражение лица.

— Что же вы, господин Чернышёв-Кругляков, — начальник поезда не стал устраивать допрос подчинённого и ловко развернулся к Жорику, — говорите, что не видели? Час в тамбуре это не пять минут.

— Но, — Жорик указал в меня пальцем. — Он меня ударил!

— Позвольте, — я удивлённо приподнял брови, — вы о том моменте, когда поезд тронулся? — я развёл руками, — Вы же сами упали. Я ещё подумал предложить помощь, но Вы так быстро убежали, даже друзей ждать не стали.

Тихон со своего дивана издал какой-то странный звук, похожий на сдавленное хрюканье, а я добавил:

— Вот и Тихон подтверждает, и, — я указал на Кузьму, — проводник это тоже видел.

— Ах, ты! — воскликнул Жорик и тут же поморщился от боли, — дуэль, здесь и сейчас.

— Отставить, господин Чернышёв-Кругляков, — Начальник поезда дождался от Кузьмы кивка на мои слова, отдал ему билет и, положив руку на плечо Жорика, направил его на выход. — Нужно приложить компресс к вашему носу. И давайте, заодно обсудим правила поведения в поезде. Драки и дуэли у нас запрещены. Тем более из-за падения в чужом купе.

— Я буду жаловаться! — выпалил Жорик, когда его выдавили в коридор и повели из вагона.

— У меня есть свидетели.

— Все непременно, господин, — спокойно отвечал ему начальник поезда, — у другой стороны тоже есть свидетели.

— Я требую…

— Пойдёмте, запишем Ваши требования…

Голоса отдалились и пропали окончательно, а я вдохнул полной грудью. Стоило начальнику поезда выйти из купе, как стало светлее. Вернулось ощущение простора.

Всё же, монументальный мужик. Готов поспорить, сам Атлант затесался в предки этого человека.

— Прошу прощения за суматоху, господин, — привлёк моё внимание Кузьма.

Он коснулся козырька фуражки, а его глазки забегали по сторонам.

Потом он переступил с ноги на ногу и, дёрнув головой, как-то особенно выразительно посмотрел на дверь.

— Тихон, подожди минутку, — бросил я соседу и вышел из купе.

Кузьма тут же подскочил ко мне, постоянно оглядываясь по сторонам:

— Господин, вы не представляете, как я старался! — зачастил он шёпотом. — Как только увидел, что этот, — он покосился в сторону, куда увели Жорика, — побежал жаловаться, сразу смекнул. Беда будет."

"В ладони проводника появился платок.