Ни одна кошка не могла помешать им в этом – кошек не осталось в Хамельне. Но самое главное и постыдное для города и властей заключалось в том, что крысы…

– …заняли собор! – шепотом сообщил старик и, не сдержавшись, хихикнул.

Крысолов воззрился на него в немом изумлении. Да, заняли собор, подтвердил нищий, ухмыляясь. Те, кто строил его много лет назад, заложили два подземных зала – сводчатых, красивых. В одном из них хранились манускрипты, перевезенные в Хамельн из старого монастыря, стоявшего в двух днях пути выше по Везеру, многие из которых – большой ценности.

А из второго епископ распорядился устроить хранилище.

– Хранилище? – недоверчиво переспросил Крысолов.

Старик подтвердил, что именно так. Епископ любит вкусно поесть, и нижний зал постоянно пополнялся вяленым мясом, рыбой, закопченной особым способом, так что она могла храниться месяцами, лучшим зерном, которое молотили на окрестных мельницах… А еще – хлебами, винами, колбасами и прочими яствами, о которых жители только перешептывались между собой. Дом епископа стоит по соседству с собором, но, видно, своего подвала ему не хватало.

– Да и то сказать: наш епископ – человек видный, большой… Как взглянешь на него, так сразу ясно, что есть ему нужно куда больше, чем несчастному побирушке вроде меня."

"Уничтожив те припасы, до которых смогли добраться, крысы со всего города стали стекаться к ратуше и собору. Остановить их было невозможно, и они пробрались в нижние залы, где и оставались по сей день.

– Поговаривают, там теперь крысиное гнездо! Крысы живут под собором, там же плодятся, а по ночам выбираются наверх и устраивают пирушки под алтарем и на звоннице.

И никто не может их остановить. Запускали в подвал хорей, но крысы сожрали их быстрее, чем ты свой обед. Псам тоже не под силу справиться с ними. А вскорости ожидается приезд посланника от кельнского архиепископа, который должен забрать несколько рукописей из тех, что были присланы монастырем, и отвезти их в Кельн. Представь, мой господин, какие новости из Хамельна привезет посланник вместо рукописей?

– Для нищего ты слишком хорошо осведомлен, – задумчиво протянул Крысолов, рассматривая старика.

– То, что я рассказываю, известно всему городу, – возразил тот.

 – Никто не делал секрета из безобидной прихоти нашего епископа. Кое-кто даже поговаривает, не боясь, что его лживый язык почернеет и отсохнет, будто крысы посланы в наказание за дела епископа и бургомистра.

– Чем провинился глава Хамельна?

Старик неприятно ухмыльнулся.

– Конечно, это только сплетни, добрый господин… Слухи, которые и повторять-то неудобно!

– А ты повтори.

– Вряд ли в этом есть хоть слово правды…

– Да говори же!

– Наш бургомистр – словно отец всем жителям.