На меня он не смотрел, и я мог бессовестно его разглядывать.

Бомж, обычный бомж, каких сотни на улицах. Странно, обычно такие люди вызывали у меня отвращение, ну или во всяком случае желание убраться от них как можно дальше. Как бы не хотелось этого признавать, Прохорович мне даже нравился. И домик его был очень аккуратным, пахло в нем сушеными травами.

Что ни говори, забавный старик. Интересно изъясняется. Речь у него необычная, но в то же время очень грамотная.

Как ни странно, внезапно у меня проснулось желание с ним поговорить. Вот что делает с людьми одиночество.

Я по натуре своей никогда не был особо разговорчивым, но меня что-то все же заинтересовало в рассуждениях этого старика. Мне очень захотелось поговорить. Возможно всему виной был травяной отвар, который хоть и не содержал спирта, но уж очень мне его напоминал.

— Почему вы считаете, что каждый рождается для чего-то конкретного? — спросил я.

Старик вздрогнул, он не видел, что я проснулся. Его взгляд сфокусировался на мне и уже через секунду из удивленно превратился в довольный. Видимо, он тоже был не прочь поболтать.

— Не считаю, а знаю, — ответил старик, хитро прищурив глаза. — А ты будто бы не знал.

Это заявление было сродни утверждению 'Бог есть, будто ты не знал'.

Я пожал плечами, насколько позволяло мое избитое тело:

— Это вопрос веры, а не знания.

Федор Прохорович смерил меня оценивающим взглядом.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался он.

— Шестнадцать.

Он хмыкнул:

— Ты очень необычно рассуждаешь для своего возраста. Хотя на вид тебе можно дать и пятнадцать, а может и меньше.

— Ну спасибо, — обиделся я.

Старик рассмеялся:

— Вообще-то это был комплимент.

Я тоже улыбнулся в ответ. С ним было очень легко разговаривать. Не смотря на то, что он сказал, что по его словам я выглядел младше, чем на пятнадцать, говорил он со мной на равных, а не так, как любят многие пожилые люди — в снисходительно-поучительной манере.

— Вы считаете, что живете отшельником на окраине кладбища только из-за судьбы? — спросил я.

Сложно было представить, что человек родился, взрослел, учился в школе, и все это время у него на роду было написано стать бомжом, изгоем общества?

— А как же, значит, здесь мне и предстоит сделать то, ради чего родился, просто судьба подвела меня к нужному месту.

Какая-то уж очень печальная у него получалась вера, так судьба может вообще неизвестно куда завести, а ты, получается, молчи и терпи?

— Простите, конечно, но я что-то не вижу логики в ваших суждениях. А если ребенок грудной умирает? Он ведь, по-вашему, тоже зачем-то рождался? А если, к примеру, я рожден, чтобы президентом стать, а шел я, шел, а меня — раз-два! — и грузовиком переехало.