Да и я приспособилась к его темпу, выходило даже временами задерживаться — искупаться в ручье, собрать горсть ягод. А один раз мне жутко повезло: я подбила из лука куропатку и тем вечером рискнула — отошла подальше и развела маленький костёр. Птицу обмазала глиной и запекла в углях. И слопала чуть не с костями вместе.

По-настоящему трудно пришлось лишь однажды, когда сначала мы перебирались через быструю горную реку вброд — ярящаяся, пенящаяся ледяная вода доходила до пояса, сбивала с ног, а округлые булыжники на дне так и норовили вывернуться из-под ступни, не давая прочной опоры. Кира тогда снесло по течению, и я пряталась за большим валуном, пока он, раздевшись догола, отжимал одежду. А потом мы два дня карабкались на затянутый облаками высоченный перевал. Ночевали на стылых камнях, дыша туманом. Я очень боялась потеряться.

Вопросом, куда же Кир так целенаправленно чешет, я не задавалась. Бессмысленно. Всё равно нипочём не догадаюсь.

Но однажды мы куда-то пришли. Ущелье закончилось, и впереди распахнулась долина.

Я перешла на бег. Пока пробирались по узкому месту, пришлось отстать, чтоб остаться незамеченной, и теперь я боялась, что не успею увидеть, куда свернёт Кир. Возьмёт, нырнёт в какой-нибудь перелесок и поминай как звали.

Но перелесков в долине не было — только поле цветов и похожее на полумесяц озеро в дальней части.

И Кир, отбросив костыль, торопливо ковылял к нему. По пути отшвырнул котомку, содрал и кинул в сторону синюю куртку, уронил меч, затоптался, запутавшись в рубахе, сел и тут же вскочил снова. На ходу, подпрыгивая на одной ноге, стащил сапоги, а напоследок стянул штаны. Он что, с ума сошёл? Зачем вещами-то швыряться? И куда он мчится, как на пожар? Да ещё в таком виде? Там же нет ничего!

Ой, чую сердцем, не к добру это… Ведёт себя, как ненормальный.

Глядя, как Кир, в чём мать родила, хромая, торопится к воде, поняла — дело совсем паршиво. Точно: спятил и бежит топиться! Ведь по-другому не объяснить, если ни с того ни с сего человек всё бросает, раздевается догола и лезет в подвернувшийся водоём?"

"Тоже кинула громыхнувший чайником о котелок тяжёлый мешок на траву и помчалась следом. Надо спасать! Пусть не надеется, что после таких мук дам ему утонуть спокойно! Я его из-под камней вытаскивала, на себе волокла, выхаживала, за ним в несусветную даль учесала, котелок с топором на себе тащила, а он завёл меня к троллям на рога и решил тут одну бросить! Что, зазря, выходит, старалась?! Не дождётся! Пусть даже не мечтает!

Кир, уже зашедший в воду, не оборачиваясь, целеустремлённо двигался вперёд, погружаясь глубже и глубже. По пояс, потом по плечи. Как зачарованный. Или будто — снова мелькнула странная мысль — звал его кто. Я торопливо стягивала сапоги и остальное, решив, что останусь в нательной сорочке.