А мне в голову, пока бежала следом, пришла нехорошая мысль: вдруг дело не в обиде, а совсем в другом? Ведь Кир дважды отказался отвечать на вопрос, куда именно держит путь и что потерял в Драконьих горах. Причём так, что было ясно: спрошу и в третий раз, и в пятый — всё равно ничего не узнаю. «Не имеет права говорить», и всё тут. Так не выйдет ли, что догоню его, загляну в лицо: «Я с тобой!» — а Кир меня прогонит? Или снова втихаря ускользнёт на рассвете?

Я же понятия не имею, что он на самом деле обо мне думает. Да, я его спасла. Да, встретились в диком краю, где, похоже, кроме нас, на сто лиг окрест ни души. Но как только Кир смог передвигаться, сразу пошёл дальше. А меня с собой не позвал. Одарил на прощанье котелком, и на том спасибо.

Как же поступить?

Может, пока просто идти по следу, а на глаза не соваться?

Здорово было бы шагать бок о бок… но вдруг я снова не нужна?

Наверное, если б он был здоров, я бы отстала. Или прокололась, и меня б заметили.

Но он ковылял, не оборачиваясь. Да и как оглянуться, если еле равновесие держишь? Так что я спокойно шла следом, держа небольшую дистанцию. И размышляла о том, что делать ночью. Выходило, что надо будет незаметно притулиться где-то неподалёку, чтобы, если затрясёт, не унесло от него прочь. То есть костра мне не видать. Ничего, на пару дней варёной рыбы хватит — уходя, Кир не тронул ничего из моих припасов — а дальше что-нибудь соображу. А вот чем этот горе-путешественник будет питаться? Хотя, наверное, тем же самым, чем и до нашей встречи.

Остановился он, только когда начало темнеть. Закутался в плащ у подножия толстого граба, сжевал непонятно что, взятое из котомки, хлебнул из фляги, потом стал лечить ногу.

Отползла за пригорок и тоже стала устраиваться на ночлег.

* * *Через три дня я уже жалела, что ввязалась в эту авантюру. Потому что моя калика перехожая чесала вперёд и вперёд с упорством прущей на нерест рыбы. Без передышки, не задумываясь и не останавливаясь. Временами смотреть на его старания было просто жутко — на один крутой холм Киру пришлось карабкаться чуть ли не ползком, нога-то ещё не держала. Вполз и рухнул… Жуть. Куда его несёт?

Зато и оглядываться ему было некогда. Так что я пока осталась незамеченной. Только, если перевал, ведущий к людям, где-то и был, то растаял в дали за спиной — путь наш вёл куда-то на закат. Я шла и шла, стараясь не терять синюю куртку из вида, жевала сушёные опята с орехами и закусывала сорванной по пути снытью.

От нечего делать вечерами я тоже стала сидеть с руками на коленях и воображать внутри себя горящую свечу. Наверное, всё это было чушью, но смущало одно: пламя виделось серебристо-белым и никак иначе."

"Эх, может, надо было мне рассказать о частице драконьей крови и спросить совета? Но я так привыкла таиться, что упустила момент.