Как же правильно себя вести? Обязана ли я делиться со всеми своей историей? Вот в Сайрагане узнали, что никого у меня нет, и чем это кончилось? Говорить правду — это как открыться для удара под дых. А не говорить, получается, тоже плохо…

Как же быть?

Когда от заново отстроенного моста вернулись патрульные, я наконец узнала, для какой надобности надобен амбар.

Произошло всё так.

С утра, проездив Храпа, я вооружилась луком и отправилась на стрельбище. Остановилась у черты, прищурилась. Солнце светило с правого плеча, ветра почти не было.

Тиваль велел мне стрелять с двадцати шагов в тонкий дощатый щит, стараясь, чтобы стрела пробивала тот насквозь. Ведь мало просто попасть в цель, надо ударить с достаточной силой, чтобы если не убить, так хоть ранить противника.

Встав понадёжнее — левая нога впереди, правая сзади, — подняла лук в вытянутой левой руке, а правой, не глядя, потянулась за стрелой. Щаззз я каааак…

— Давно учишься стрелять? — донеслось из-за спины.

— Вторую неделю, — отозвалась я. И, осознав, что голос незнаком, обернулась: — Ой, а вы кто?

— Мы — Коннорт, — улыбнулся стоящий в трёх шагах сзади парень.

Это — Коннорт? Который тренер? Что-то не похоже. Мелкий, кабы не ниже меня, щуплый, светлые волосы на голове выстрижены так, что на макушке вихром в три пальца торчат как гребень у петуха, сам выглядит пацан пацаном. Скулы острые, глаза светло-карие, почти жёлтые, с кошачьим прищуром. Одет в кожаную безрукавку, серые, судя по неровному окрасу, в прошлом чёрные штаны с широким поясом и сапоги для верховой езды.

На шее какой-то шнурок болтается, но что на нём висит — не разглядеть.

— Мы ночью вернулись. Можешь звать меня просто Коном. А ты, если верно понимаю, Суна.

— Ну, да-а… — протянула я, не совсем понимая, что говорить.

— Тиваль и Батька меня озадачили, велели научить тебя драться. Ты как, сама-то хочешь учиться?

— Да, очень хочу! — разом оживилась я.

Этот вопрос я уже обдумала. Если бы тогда, в Сайрагане, я хоть как-то могла выкрутиться без битой бутылки, не пришлось бы мне сейчас переживать…

— Тогда бросай лук и, пока у меня есть время, пошли.

Договорив, не дожидаясь ответа, повернулся и, посвистывая, двинулся прочь вихляющейся походкой. Я фыркнула: парень, а со спины на девку смахивает, больно мелкий да гибкий. И движется не так, как мужики ходят. Те ноги прочно ставят, как сваи вбивают, а этот — ну прям танцор.

Кон, пройдя несколько шагов, обернулся:

— Что встала? До обеда ждать не буду!

Ойкнув, побежала следом.

Выяснилось, что наш путь лежит в амбар.