Но выходит, у меня фамилии вовсе нет? Разве так бывает? Или я не просто бездомная бесприданница, но ещё и бесфамильная?

Размышляла я над этим долго, целых два дня, пока не стукнуло: у деда Таршидда, который полудракон, наверняка же фамилия была! На бабе Риле он был женат по закону, значит, мой отец, Шиар, ту унаследовал. А от отца она должна перейти ко мне. Выходит, и у меня полное имя есть! Вот только беда, не знаю, какое…

Покумекав ещё немного, сообразила, где можно поискать — в тех самых бумагах, которые дома за обрубком бревна позади поленницы спрятаны. Небось, дед себя там не просто по имени назвал, а как положено, полным титулом.

Какая же я дура, что не додумалась до этого раньше, прежде чем ушла из деревни! Пусть тогда буквы еле знала, всё равно попробовала бы разобрать! А теперь что плакать? Я от Красных Сосен воооон куда убрела…

Но всё равно, какая-то фамилия у меня имеется.

Выходит, я не хуже прочих.

Перед отъездом попросила Тиваля показать мне карту. Правда, эта, наоборот, оказалась слишком крупной — на ней не было не только Галарэна, но даже дороги, на которой лежал Сайраган. Хотя, может, оно и к лучшему.

Главное, я поняла, что до большого тракта, соединяющего Марен-Кар и Галарэн, путь лишь немногим длиннее, чем от Гифары до усадьбы патрульных. То есть доберусь, если потребуется.

— Прикидываешь, не пойти ли дальше? — понятливо спросил Тиваль.

— Мне тут нравится, — отозвалась я.

А сама подумала, что если чему за эти месяцы и научилась, так тому, что всегда следует быть наготове…

Пока Тиваля не было, со мной занималась Оласа. Учила перевязывать раны, объясняла, как те обрабатывать, чтобы зараза не завелась. В качестве подопытных недужных выступали Лэш с Лиром.

Оласа показывала на одном, как нужно накладывать бинты и повязки, а я копировала на втором. Братья закатывали глаза, ёжились, врали, что боятся щекотки, и вообще всячески потешались. В основном надо мной. Я смущалась и роняла на пол бинты. Те разматывались, добавляя работы. Оласа ругалась. А однажды, когда ей надоел балаган, наложила лубки для фиксации переломов Лиру на обе руки, прямо от плеч, а затем и на ноги. Я старательно повторила содеянное на Лэше. Братья зубоскалили и ухмылялись ровно до момента, когда Оласа удовлетворённо потёрла рука об руку и осведомилась у меня:

— Надёжно зафиксировала? Вот и молодец! А теперь пошли на кухню, обед уже готов, пора на стол накрывать.

— Аа-а?.. — открыла рот я, покосившись на раскорячившихся дёргающихся братьев.

— Ага! — припечатала Оласа. И обернулась к Лэшу с Лиром: — Не вздумайте бинты кинжалами резать! И смотайте потом, как положено!

Хорошо зафиксированные Лэш и Лир взвыли.

Верхом мне велели ездить по два часа в день. Мне — тренировка, а лошадям — польза.