Фланкёры, не останавливаясь, взяли правее, и вылетевшие из-за поворота сипахи оказались перед набиравшей ход русской кавалерией.

– Отряд, стой! Круго-ом! В две линии становись! – разнёсся зычный голос подполковника.

– Всё-всё, молодец, мой мальчик, – похлопывал ходившие ходуном бока уставшего Янтаря Гончаров. – Немного ещё потерпи. Взвод, в две линии! – крикнул он, привстав над седлом. – Фланкёры третьего эскадрона, ко мне!

Позади, откуда они только что прискакали, хлопали выстрелы, и до ушей долетели звон стали, ржание коней и крики. Это умирал оторвавшийся от главных сил турок их конный заслон.

– Отряд, выровняли линии! – гаркнул Салов. – Дирекция прямо! Рысью марш!

Измождённые кони не могли скакать быстро, и к месту сшибки фланкёры подъехали, когда тут всё было уже кончено. Страшное зрелище представляло собой поле битвы. На земле лежали порубленные, окровавленные и втоптанные в землю тела. Кое-где они ещё шевелились, слышались хрипы и протяжные стоны.

– Три полка на галопе проскакали, – кивнув на трупы, произнёс Чанов. – Понятно теперь, Гришка, почему подполковник ближе не подводил нас к сипахам?

– Понятно, Иван Ильич, – ответил тот, озираясь.

 – Теперь-то уразумел. Страсти-то какие, господи! Только на Базарджике у взятых ворот видел такое.

– Во-о, ближе бы нас подвёл, так же как эти бы лежали, – сделал выводы унтер-офицер. – Тактикус, сиречь военная хитрость, паря. Хороший командир их высокоблагородие, потому и целые.

За ринувшимися в атаку полками фланкёры не поспели. Кавалерия, уничтожив заслон турок, ворвалась в село и вырубила всех тех, кто попытался сопротивляться. В руки отряда генерал-майора Войнова попало около сотни повозок, кое-какие из них были уже заполнены припасами.

Собрав трофеи и сбив в колонну пленных, русские вернулись к главному лагерю.

Неделя прошла в относительном спокойствии, турки сделали ночную вылазку, были отбиты, перебежчики и пленные докладывали, что в крепости царит голод и долго в отсутствие провианта она не простоит. Оставалось только ждать её скорой капитуляции. Командующий русской армией генерал от инфантерии граф Каменский Николай Михайлович считал дело с Шумлой решённым, его больше сейчас заботил придунайский Рущук.

Мощная крепость турок в тылу основных сил русских, обложенная корпусом Засса, никак не хотела сдаваться. Да и немудрено, у осаждающих её было всего десять тысяч штыков, а за крепкими стенами сидело двадцать тысяч защитников.

– Похоже, совсем скоро к Дунаю поведут, – рассказывал своим офицерам последние новости Копорский. – Хотя генерал Войнов предложил всю кавалерию в сторону Андрианополя[24] отправить, пощупать, так сказать, у султана его константинопольские предместья.