Хейке заметил, что все чего-то ждут от него. Они ждали его распоряжений, в том числе и священник."

"— Давайте пойдем и посмотрим записи, — предложил Хейке. — От вас могут потребоваться кое-какие пояснения.

Они направились на кухню, причем Эскиль и Терье были настороже, готовые к бегству, если…

— Посмотрим, — сказал Хейке. — Мы войдем сюда все вместе?

Им так и не удалось войти в тесную кладовую. Внезапно все остолбенели и стали прислушиваться. Где-то в доме послышался жалобный хор. Стонущие, плачущие голоса, взывающие о помощи.

В мгновение ока Терье выскочил за дверь. Остальные же остались в доме. И Эскиль остался только потому, что отец железной хваткой взял его за руку.

— Отец, — прошептал он. — Это же те самые звуки, которые я слышал перед появлением той самой жути!

— Спокойно, Эскиль, — ответил ему Хейке. — Мы с пастором одни ничего не найдем. Ты должен остаться с нами. Ведь это тебя они собираются преследовать!

10

Снаружи Терье кричал тем, кто стоял возле дома:

— Бегите! Бегите же! Это опять начинается!

Но у Винги и Сольвейг была в голове только одна мысль: Эскиль, Хейке и священник остались в доме. Загородив дорогу Терье, они обе ухватились за него.

— Ты останешься здесь, — решительно произнесла Винга. — Мы не должны убегать, оставляя остальных в беде!

— Да! — воскликнула Сольвейг, обращаясь к стоявшим мужчинам. — Помогите нам. Он не имеет права убегать, пока мы не узнаем, что с остальными!

С большой неохотой Элис и двое других пришли им на помощь. И когда Терье понял, что снаружи находиться не опасно, что бы там ни происходило в доме, он сдался, с презрением оттолкнув их от себя.

— Никто не посмеет говорить, что Йолинсон трус, — с достоинством произнес он.

Все стали прислушиваться.

Но они не могли ничего услышать. Никаких звуков не доносилось из красивого, но жуткого Йолинсборга.

Те же, кто находился в доме, стояли и слушали жалобный плач и крики.

— Не то чтобы я собирался сбежать, — сказал Эскиль. — Но я все же предлагаю выйти в коридор. Чтобы иметь путь к отступлению.

— Мне хотелось бы узнать, откуда доносятся эти звуки, — сказал Хейке.

— Да, но только помни, что в первый раз, когда я…

— Я помню, ты говорил мне, что снаружи они слышны громче, — сказал Хейке. — Господин пастор, эти мольбы о помощи как раз того характера, о котором я говорил. Так что вы можете утихомирить их.

Побледневшее лицо священника стало еще белее. Он стоял и прислушивался, широко раскрыв глаза, не понимая, как может этот удивительный человек Хейке Линд так спокойно говорить сейчас.

Возможно, кто-то спрятался в доме и теперь подшучивает над ними.

Он дрожал под своей длинной, черной рясой, надетой на тот случай, если бы ему пришлось изгонять бесов.