Хэнк, мой муж, сейчас с Другой. Но он, по крайней мере, не может жениться на ней. А мое лечение влетает ему в полторы тысячи каждый месяц.

– Но ведь я поступила сюда всего на восемь дней для лечения сном.

– Для чего? – странно посмотрела на нее Мэри Джейн.

Нили пояснила ей, что такое лечение сном. Мэри Джейн улыбнулась.

– Здесь его вообще не проводят. Тебе тут даже анальгина не дадут.

– Мне что-то дали выпить вчера ночью, – с гордостью сказала Нили.

Мэри Джейн рассмеялась.

– Да уж, мы тебе отдали должное. Ты в самом деле прорвала парусину? Об этом все слышали.

– Да, и кроме того, я скоро выберусь отсюда. Мэри Джейн улыбнулась.

– О’кей, я обеими руками за это. Покажи мне, как это сделать. Посмотри на Пегги – вон как они ей мозги промыли.

Подошла Пегги, двадцатипятилетняя привлекательная блондинка.

– Рассказываешь ей мрачные истории наших болезней? – спросила Пегги.

– А ты почему здесь? – поинтересовалась Нили.

– Потому что я была психически ненормальная, – охотно ответила Пегги.

– Ничего подобного, – возразила Мэри Джейн. – Потеряла двух детей подряд

– мертворожденные.

Пегги выдавила из себя улыбку.

– Помню только, что я начинала плакать, стоило мне увидеть куклу в витрине магазина. Когда поступила сюда, все обострилось. Сорок раз ко мне применяли шоковую терапию. Только сейчас начинаю чувствовать себя человеком.

От ужаса у Нили комок подступил к горлу.

Шоковая терапия!

Мэри Джейн словно прочла ее мысли.

– Не бойся. Даже если они сочтут, что это необходимо тебе, им нужно получить разрешение на ее применение. От ближайших родственников или от тех, кто несет за тебя ответственность.

Нили успокоилась.

– Анна никогда не даст разрешения.

Мэри Джейн усмехнулась.

– Если только врачи не запудрят ей мозги, как мужу Пегги. Когда за родственников или поручителей принимаются доктор Холл и доктор Арчер, то знай: те соглашаются на все. Муж Пегги приехал в первый же день свиданий. Она прекрасно себя чувствовала, хотела только выйти отсюда. Он был просто в восторге. Сказал, что прямо сейчас идет в административный корпус и забирает ее отсюда. Ха-ха! В этом-то все и дело! Он исчез на две недели, и со следующего же дня Пегги начали лечить шоковой терапией.

– Но почему?

Пегги вздохнула.

– Я не виню Джима. Сначала винила, а теперь вполне понимаю его. Ему показали мою карту. У меня было подавленное состояние, я не могла спать, много плакала – все признаки маниакальной депрессии. А кто бы не плакал, потеряв двоих детей одного за другим и оказавшись запертой здесь? Но они убедили Джима, что если я вернусь, то у меня опять будет психический срыв и, может, уже надолго.