Однако мы, неравнодушные люди, просим принять меры в отношении него, хотя пока не можем предоставить доказательств…»

Я отбросила лист, точно он ожег мне пальцы. Это Колояр, точно, больше некому! Колояр и его шайка-лейка, наверняка и без Медеи дело не обошлось. Как давно он бомбардирует ректорат своими гнусными писульками? Пока сообщения анонимные — на них можно закрыть глаза, но, как только внизу очередной бумажульки появится имя, ректор Кронт уже не сможет игнорировать доносы.

Я тронула Тайлера за локоть и пододвинула к нему бумагу, следя, как по мере чтения анонимки взгляд Тая леденеет и на скулах ходят желваки.

— Доказательств нет, — прошептала я и тихонько, стараясь не шуршать, смяла лист в кулаке.

Во рту пересохло от гнева, я допила последние капли эликсира.

— Мейстер Кронт, можно открыть еще один флакон бессонника? — спросил Тайлер.

Ректор поднял на нас уставший взгляд, стиснул на миг губы, как от боли, и сказал:

— Нет, кадет Эйсхард. Это ее погубит так же верно, как яд. Остается только ждать…

Глава 50

— От Светлой речки до Тирн-а-Тор пара часов верхом. — Тайлер стиснул мою руку.

Пара часов верхом по хорошей погоде, летом, а не по обледеневшей дороге, когда лошади поскальзываются от быстрого бега, а у всадников идет пар изо рта — сегодня выдался на редкость холодный день.

— Уже скоро, — улыбнулась я в ответ.

Мы оба всё прекрасно понимали, но продолжали обманывать друг друга, притворяясь, что все в порядке, что не происходит ничего страшного: просто сидим, перебираем документы, подумаешь! Повезло: пропустим занятия!

И вот наступил момент, когда лист бумаги выпал из моих ослабевших пальцев и медленно спланировал на пол. Он остался лежать у моих ног, никому не интересный, придавленный рифленой подошвой высоких ботинок Тайлера, — он наступил на него, когда устремился ко мне навстречу. Обхватил за талию, подставил грудь под мою бессильно свесившуюся голову. Прижался губами к моей макушке. Я слышала его рваное дыхание, которое он никак не мог выровнять, не мог отдышаться, чтобы сказать что-то забавное или ироничное, чтобы развеселить меня или раззадорить. Наши пальцы переплелись. Мои онемели, и я едва-едва ощущала тепло руки Тайлера.

Я больше не боялась, я только от всей души сочувствовала Таю: намного страшнее, чем умирать самому, ощущать полнейшее бессилие, глядя, как погибает близкий человек. Так странно — когда мы успели настолько сблизиться? Он ведь должен ненавидеть меня… Пусть лучше ненавидит…

— Да… брось… — выдохнула я. — Есть о ком грустить… Я — дочь предателя… Ты не забыл?

— Заткнись-ка, Дейрон!

Злость, отчаяние и боль. Не потому, что я Дейрон, а потому, что я, негодяйка, вздумала все-таки покинуть этот мир.