Картинка с Расулом преследует, а сам Расул — достает меня!

— Эх, Санька-Санька…

Он окидывает меня жарким взглядом с головы до ног и обратно, заставляя мурашки сбиться в кучу и пойти приступом на сердце, взяв его в плен. Вот-вот ладошки вспотеют, только этого мне не хватало!

Вот чего он ко мне пристал?

Взял бы и к Лерке-официантке приставал! Она как только хозяина клуба не готова вылизывать, постоянно ему глазки строит. И сиськи у нее отменные, крепкие, словно дыньки, и ноги от ушей — как она ловко на высоченных каблуках цок-цок-цок с подносами всю ночь!

Но надо же ему прижать к стене меня.

Прижать и испытывать на прочность, а я… Да я буду тысячу раз рада уволиться! И больше никогда с ним не пересекаться.

В его присутствии даже дышать нереально, он весь воздух отравляет своим запахом и обещанием секса.

— Покажи мне язычок, — оттягивает губу вниз. — Покажи свой острый розовый язык, маленькая, грязная вуайеристка, — понижает голос до хриплого шепота.

Мурашки моего тела сошли с ума, начав второй забег по кругу.

— Помню, ты подсматривала, как я трахаю другую бабу. Смотрела своими глазищами, открыв ротик. Славный розовый ротик. Жаркая норка…

— Какая норка?

В ответ он вжимается в мое тело своим, и, к своему стыду и какому-то извращенному удовольствию я понимаю, что у него эрекция.

— Отпустите…

— Отпущу. Если извинишься хорошенько.

— Я ничего не сказала. Не обозвала.

— Подумала! — обрывает. — Подумала и почти сказала вслух.

— Почти не считается.

— Нельзя быть чуть-чуть беременной, верно? Так и тут. Нельзя чуть-чуть задеть чувство собственного достоинства… — теперь уже увереннее нажимает на мою губу, поглаживает ее интенсивнее.

Я будто горю. Эти движения из стороны в сторону, потом по всему моему рту.

В добавку ко всему он слюнявит свой палец и проводит им по губам.

— Губки бантиком. Хочу видеть их мокрыми и чуть-чуть ниже…

— Хватит. Я в такие игры не играю.

— А ты пробовала? Ммм… — проталкивает палец мне в рот и вдруг жестко цепляет за челюсть. — Кусать не смей! — предупреждает. — Лучше оближи… Оближи его так старательно, как будто заглаживаешь вину за каждую паршивую букву того нехорошего слова.

— Или что…

— Или я тебя… — приближает свое лицо к моему. — Прямо здесь лицом к стене разверну и так… ушлепаю, что ты на всю жизнь это запомнишь. Так что… будешь извиняться?

— Извините…

— Старательнее, малышка. Старательнее. Больше чувств! Или придется несладко…

Я уволюсь, думаю. Сделаю это быстро, на раз-два, а потом уволюсь и больше никогда с ним не стану пересекаться.

Аааа… Черт!

Идея паршивая, ведь Расул — близкий друг мужа моей подруги Кристины. Мы с одного небольшого провинциального городка, почти село. Крис повезло встретить Булата.