Эпилог

Один год спустя

Степанида

– Я тебя убью! – Орала я на весь лес. – Идиот несчастный! Придурок!

– Тебе нельзя нервничать по медицинским показаниям! – Послышалось из-за елок.

– Отдай мне ребенка и ружье, идиот! – Снова заорала я.

– Если ты не успокоишься, то у тебя снова может заболеть живот! – Попытались мне объяснить обстоятельно.

– Если ты не отдашь мне сына, то у меня заболеешь ты! – Психанула я. – Куда ты дел все ножи, паразит несчастный?

– Спрятал, потому что знал, что ты расстроишься. – Отозвался лысый камикадзе, который по какой-то нелепости числился моим мужем.

Свадьбу нам все же устроили. А как без этого? Хомяков, едва узнав о моей беременности, пригрозил мне тем, что нас распишут и без меня. На что я заявила, что никогда в жизни не возьму его фамилию. Сошлись на том, что я остаюсь при своей девичьей, но ребенка он будет записывать на свою грызунскую.

Так что пришлось расписываться, едва нам построили дом. Ирка молодец, не дала изменить общую стилистику и вписала все достаточно гармонично с природой. Получилась добротная рубленая изба на два этажа. Вроде и небольшая, но вполне вместительная и уютная. Ромка был доволен. Я тоже…

Ровно до того момента, пока сегодня не узнала, как этот придурок обозвал нашего родившегося неделю назад сына.

– Сволочь, я до тебя все равно доберусь. – Снова проорала я в лес. – Это ж надо такую хрень учудить?

– И чем тебе имя не понравилось? Нормальное же! – Не сдавался Хомяков.

– Ты адекватный вообще? – Взвилась я, бегая по полянке, что у нас служила двором дома. – Как ты себе вообще представляешь…? О, топор! – Обрадовалась я, заметив приткнутое к углу дома топорище.

– Блин, забыл! – Донесся стон из кустов. – Так, ладно, у нас по времени вечерняя прогулка. Правда, сынок? Придем поздно! – Заявил мне этот самоубийца.

Я вздохнула. Ладно, за ними в лесу Валера присмотрит. Но Хомяков все-таки сволочь редкостная. Мы же с ним выбрали нормальное имя: Евлампий. Шикарное имя для здешних мест. И кто бы мог подумать, что в привезенном сегодня свидетельстве о рождении будет фигурировать имя «Енотий». Как потом оправдывался мой лысый придурок, он просто забыл, какое имя нужно было вписать. Помнил, что на букву «Е», но само имя у него никак не всплывало в памяти. Зато все время перед глазами стояла морда Барсика, который три месяца назад попробовал Хомяковскую тушку на вкус за то, что тот напугал его пылесосом.

И вот стою я рядом с домом, держу в руках свидетельство о рождении, где черным по-русски вписан «Хомяков Енотий Романович» и думаю, что где-то я не там свернула с жизненного пути. И ведь радовалась еще пару дней назад по поводу того, что мужик с ребенком носится, как с писаной торбой.