К вечеру он уже очень жалел, что, боясь оставить дочь одну в Москве, настойчиво уговорил ее поехать с ними на теплоходе, чтобы отметить юбилей сестры. Надо было отказаться и остаться дома, где спокойнее и безопаснее, но отказывать Серафиме ему не хотелось, он полностью от нее зависел. Да что там он, вся их семья зависела от сумасбродной Симы. Сестра, будучи забитой девочкой в детстве, оказалась акулой бизнеса в зрелом возрасте, и сейчас Яков работал на эту акулу наравне со всеми, а возможно, даже больше других, потому как Серафима, когда речь касалась бизнеса, не делила подчиненных на родственников и чужих.

Все, что происходило вчера на этом теплоходе, заставляло Якова вздрагивать и искать глазами дочку Лизочку и жену Леночку, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

Всю ночь Яков, потирая свою раннюю лысину, думал, совпадение это или нет и имеют вчерашние, на первый взгляд, глупые и неважные события связь с его страхами. Сон обрывочный все же приходил, и он, словно забываясь, проваливался в яму. Видимо, не спалось и Леночке. Проснувшись среди ночи, он увидел ее возвращающейся в каюту.

– Ты где была? – спросил он ее сонно. – У Лизы? У нее все в порядке?

– Сейчас ночь, – ровным голосом, как всегда не имея совершенно никаких эмоций, ответила жена, – зачем мне будить ее среди ночи. Просто не спалось, вышла подышать на палубу.

Якова удовлетворил ее ответ, его всегда удовлетворяли ее простые ответы. Он не хотел сложностей и, пока сон совсем не отпустил, вновь провалился в него, как в яму.

Сейчас же, когда летний ранний рассвет уже озарил небо, он решил поступить как супруга. Потихоньку, дабы ее не разбудить, Яков накинул на себя вещи и вышел на свежий воздух, тот был сейчас исключительно свежим. Ранним летним утром на реке пахло счастьем, и казалось: когда в мире есть такое солнце и такой воздух, не может быть что-то плохое.

Первый раз за месяц в голове мелькнула мысль, что он много надумывает, что, возможно, нет никакой опасности, а все это просто чья-то злая шутка. Ведь мир прекрасен, еще немного – и воздух наполнится удушающей жарой, но сейчас он свеж и дает надежду на счастье и спокойствие."

"И вот когда Яков уже почти успокоил себя и раскрыл руки навстречу миру, над всем небольшим теплоходом, разрывая тот самый сладкий воздух, которым он только что восхищался, прогремел крик, страшный женский крик, такой, будто человек увидел привидение. Он был совсем близко и звучал из каюты, у окна которой он сейчас стоял на палубе. Сначала Яков бросился в коридор, чтобы постучаться в дверь, но страх сковал его, и лишь приближающиеся тяжелые шаги людей привели в чувство, он не один.

Глава 12.