Прощаюсь навсегда, Савва Морозов»."

"Шторка вновь дернулась, напомнив о море, пляже и солнце.

Савве Морозову, меценату сорока трех лет, осталось жить пять минут.

Глава 11. Елизавета Петровна умела шутить

Яков Сиротин очень нервничал, нервничал до дрожи в кончиках пальцев. Последний месяц его жизни был превращен в ад. Он боялся за свою семью, за себя, а самое главное, за свою красавицу дочь Елизавету. Имя своей принцессе он выбрал сам, даже не дав жене возможности поучаствовать в этом процессе.

Яков в молодости очень увлекался историей и любил читать про русских монархов документальную и художественную литературу в том числе. У него даже была любимица, и, в отличие от общей любви русского народа к Екатерине Второй, Яков обожал Елизавету. Во-первых, потому, что она русская, в ней текла кровь Петра Первого, а во-вторых, потому, что она была еще и настоящей русской женщиной – красивой и умной. Как ему казалось, в отличие от Екатерины, она никогда не предавала трон ради того или иного мужика, чем грешила в молодости Екатерина, идя ради своих фаворитов на те или иные уступки. Больше всего на весах плюсов в пользу этой императрицы перевешивала широкая русская душа и способность шутить. Современники писали о том, что юмор императрицы граничил с сарказмом и она была настолько остра на язык, что попасться под веер ее шуток было опасно и трагично. Она любила, когда окружающие не только смеялись над сказанными ею уколами, но и присоединялись к ним, развивая юмор императрицы.

Его Елизавета была ничуть не хуже, красива, умна и саркастична. Яков обожал, когда дочь шутила, и обычно громче всех смеялся над ее шутками, гордо осознавая, что это она в него. Потому как его жена была женщиной обыкновенной, ничего собой не представляющей – мягкой и аморфной. Всю свою жизнь супруга просидела в отделе кадров фармакологического завода, вот год назад, став наконец его начальником. Мягкость и тишина ее характера, неимение собственного мнения и вечная работа с бумажками, одним словом, типичная Елена Ивановна. Правда, в молодости она была другой, но это молодость, там мы все были другими – веселыми и беспечными.

Нет, Яков любил свою жену всем сердцем и даже не изменял ни разу, объясняя себе то, что противоположности сходятся, но где-то глубоко в душе он все же считал ее глупой женщиной, стоящей на ступень ниже него. Он никогда себе в этом не признается, но, возможно, именно эта иерархия и была залогом счастливой жизни в их семье. В целом Яков Сиротин отдал бы за свою семью жизнь, не задумываясь, потому как это все самое дорогое, что у него было и есть.

И вот сейчас непонятная беда нависла над его семьей.