— Мам, ну хватит, — запротестовала она. – Мам…

Я не могла надышаться ею. Не могла и всё.

— Где ноги потеряла? – Алекс кивнул вниз.

Заставив себя выпустить дочь, я встала. Собаки крутились около нас, а Эммануил так и стоял возле машины. Его клетчатая рубашка давно выцвела, джинсы были потёртыми и держались на широком армейском ремне. Он смотрел с настороженностью зверя, готового при первой опасности защищаться.

Надя пошла к нему.

— Ты кто? – задрала голову.

Он был всего лишь мальчишкой, но на его фоне Надька выглядела совсем кнопкой.

— Я Надия.

— Меня Эммануил зовут, — сказал он и коротко, волком, покосился на нас. Словно не был уверен, что ему можно заговаривать с ней.

Я тихонько улыбнулась. Алекс хотел было подойти к ним, но я придержала его. Отрицательно мотнула головой.

— М-м-м, — протянула дочь. Склонила голову, и в волосах её запуталось солнце. С интересом она рассматривала Эма, а потом вдруг смутилась.

— Хочешь конфету? – вдруг спросил он. Обычно бойкая Надька смутилась ещё сильнее.

— Хочу.

Эммануил снял с плеч рюкзак. Пошарил в кармане и протянул ей петушка на палочке.

— Это конфета? – удивилась Надя. Взяла с нерешительностью и, прежде чем размотать плёнку, принялась рассматривать.

— Да. Я сам такие делаю. Давай помогу.

— Пошли, — потянула я Алекса к дому. По дорожке к нам уже шла Кира с Надькиными сандалиями в руках. Моё «воскрешение» чуть не довело её до обморока, но к этому моменту она уже успела прийти в себя.

Алекс колебался, но я всё-таки увела его. Попросила Киру присмотреть за детьми.

— Уверена, что их стоит оставлять вдвоём? – хмурясь, спросил он, остановившись на крыльце.

— Да, — ещё раз посмотрела на дочь. Та сунула петушка в рот и, кажется, с ходу отгрызла ему голову.

— Да, — повторила, выразительно глядя на мужа. Качнула головой, тихонько посмеиваясь. – Папаша…

Дом погрузился в тишину только за полночь. К нашему приезду комната для сына ставшей моим отражением по ту сторону жизни женщины была уже готова. Я лично попросила Киру проследить, чтобы обстановка была простой и удобной.

— Я так устала, — призналась, сбросив на кресло халат.

Подошла к мужу и обняла его. Просто обняла и, закрыв глаза, уткнулась в грудь лбом. Чуть ощутимый запах сандала дарил умиротворение. Руки Алекса дарили умиротворение."

"— Прости, — подняла взгляд. Тронула повязку на его плече. – Представляю, как ты вымотался. Знаешь, Алекс… — вздохнула и присела на кровать. Вытянула ноги. – Ещё недавно я злилась. Казалось, что не прощу тебя, а потом раз… — качнула головой. – И всё стало неважным. Всё это такое неважное по сравнению с тем, что мы пережили. По сравнению с тем, что у нас есть.

— То есть ты меня всё-таки простила? – на его щеке появилась ямочка.

— Выходит, что так.

Он присел на корточки рядом со мной.