Сэтоши сообразит, что что-то не так, раньше, чем придёт в себя этот идиот.

Мы дошли до лестницы.

— Наверху я потушу факел. К сожалению, мне потребовалось слишком много сил, чтобы восстановиться в оковах. Твоя затея помогла, без прямого контакта с кожей их действие ослабло. Но потратился я почти в ноль. Тс-с-с!

Будто это я болтала!

Огонь потух.

Потянуло едким дымом.

— Делаешь, как я. Молча. Тихо. По возможности, ‑ опомнившись, добавил он.

— Подожди! — остановила я его и стала разуваться.

— Думаешь, это может тебе передвигаться тише? Хорошо, давай я уберу.

— Нас вычислили по вещам родонцев. — Я бросила сапог вниз по лестнице. А ступеньки-то холодные! ‑ У тебя больше ничего из них не осталось? — И принялась стягивать второй.

Тот самый, в котором находилась матрица самосборки кинжала. Так он был хорош, что хоть плачь. Но может у Лео в виртуальном кармане не развоплотится.

— Что-то много тебе Сэтоши разболтал…

— У меня есть версия, что он применил ко мне только заклинание совращения, но и заклинание правды, если такие существуют.

Второй сапог полетел в темноту.

Наверное, то, что находится в твоём тайнике, учуять не могут. А вот то, что на виду…

— Понял. Думаю, ты права. Тс-с-с!

Мы вышли из подземелья. Из жилого коридора пробивался тусклый, переменчивый свет. Лео осторожно надавил на входную дверь. Она открылась бесшумно: я вспомнила, что не слышала, чтобы двери в здании скрипели. Решётки темницы не в счёт.

Снаружи стояла тёмная, почти беззвездная ночь. Небо было затянуто облаками. Факелы на каменной ограде освещали преимущественно периметр. Внутри отгороженной территории царил сумрак. Я думала, здесь, как в фэнтези, повсюду волшебные светильники, вроде того, что создавал Лео. Но если магию нельзя использовать в других целях, нежели во благо Императора, то на освещении, понятно, экономили.

Лео бесшумно двинулся вдоль стены в сторону, противоположную сторожевым вышкам у ворот. Я, пригнувшись, последовала за ним. Кроме основного здания, в котором держали нас, и где располагался Сэтоши, тесной кучкой располагались другие домики, поменьше. Из них слышалась родонская речь. Только один стоял чуть в отдалении от всех, со стороны ворот. Возможно, там складировались нечистоты или что-то другое, не менее неприятное.

Мы практически обошли здание кругом, когда Лео поднял руку, призывая меня к вниманию. Я вжала голову в плечи, готовясь к худшему, и молилась, чтобы его авантюра выгорела.

Выгорела. В прямом смысле этого слова.

Внезапно стало темно.

В одно мгновение все факелы потухли, и, схватив меня за руку, Леонарду бросился к тому самому одинокому домику возле сторожевых вышек. Он приложил руку к замку, а потом рванул на себя дверь и впихнул меня внутрь.