Но лишь в начале февраля была предпринята первая попытка выполнить настойчивый приказ командования взорвать Витемский мост.

Второго февраля 1943 года под Сталинградом капитулировала попавшая в котел 6-я армия фельдмаршала Паулюса. В плен попали 90 тысяч солдат и офицеров противника, 130 тысяч были уничтожены. Красная Армия продолжала наступление, а в газетах повторялись фразы: «В войне наступил перелом. Немецкие войска потерпели сокрушительный разгром, от которого они уже не оправятся».

Через пять дней, 7 февраля 1943 года, был освобожден город Курск, 12 февраля – Краснодар, а еще через два дня немцев выбили из Ростова и Ворошиловграда. В этот же период были освобождены города Азов, Шахты, Новочеркасск.

Линия фронта стремительно смещалась на запад, а Журавлев получил очередной приказ усилить диверсионные операции на железных дорогах и уничтожить, наконец, Витемский мост.

Некоторые фразы в шифровке неприятно резанули по самолюбию. «Непонятна медлительность в выполнении важного приказа в период, когда Красная Армия ведет упорное наступление и громит немецкие войска. Надеемся, что вы оправдаете те высокие награды, которые бойцы вашего подразделения получили за смелость и решительность в боях с фашистами».

Командир отряда «Застава» Иван Макарович Журавлев и старшина Степан Пичугин были награждены орденами Боевого Красного Знамени. Начальник санчасти лейтенант Наталья Малеева получила орден Красной Звезды. Шестеро бойцов, в том числе Николай Мальцев и Василь Грицевич, были награждены медалями.

Не слишком щедро наградили отряд, около пяти месяцев действующий в тылу врага, но как говорили тогда: «Не за ордена воюем!» Не получил обещанное майорское звание капитан Журавлев, обошли главного взрывника-сапера Федора Кондратьева, словно намекая, что за ним должок – так и не уничтоженный Витемский мост.

Но больше всех почему-то возмущался комиссар Зелинский, который в отряде находился меньше других и ничем особым себя не проявил:"

"– Они бы там посчитали, сколько эшелонов мы под откос пустили, сколько фашистов и техники уничтожено.

– А ты посчитал? – насмешливо поддел его особист Авдеев.

– Учет веду, – с вызовом ответил комиссар.

– Целый полк, наверное, разгромили. Или бригаду. Не уточнял, Илья Борисович?

– Достаточно, чтобы заслужить авторитет, – неопределенно отозвался Зелинский.

Все понимали недовольство комиссара. Когда распределяли награды, всегда включали в число самых героических руководителей политработников. Илья Борисович рассчитывал на вторую Красную Звезду, но Журавлев даже не включил его в список.

– Не кипятись, Илья, – усмехнулся Авдеев. – Будет у тебя возможность отличиться. Мост – оно не просто взорвать. Большой риск. Там и отличишься.