Сторожа связали, разбили нос и наставили синяков.

– Не поверят фрицы, – тоскливо пробормотал сторож, которому было за шестьдесят.

Мальцев промолчал, а на телеги торопливо грузили мешки с мукой. Когда двинулись в обратный путь, их заметил патруль. Двое солдат вскинули винтовки и приказали остановиться. Оставался лишь один выход: обезвредить патрульных.

Помня приказ капитана любым способом обойтись без стрельбы, Мальцев и Чепцов Олег, оба одетые в черные полицейские шинели, пошли навстречу патрульным. Чепцов, немного говоривший по-немецки, стал объяснять, что муку вывозят на склад по приказу коменданта.

Все это выглядело примитивно. Какой склад среди ночи? Мальцев хотел подойти поближе к патрулю, а там как получится. Оба немца тоже не торопились открывать стрельбу, но еще раз повторили приказ остановиться.

– Будем стрелять, – предупредил один из них, а второй выпустил осветительную ракету.

Как на ладони стали видны бушлаты и армейские шапки-ушанки остальных бойцов. Мальцев и Чепцов были вооружены винтовками и выстрелили одновременно с немецкими патрульными. Открыли огонь из автоматов бойцы их группы. Оба патрульных были убиты, но получил тяжелое ранение в грудь старший сержант Чепцов.

Наскоро перевязав, его положили на мешки, но от тряски еще сильнее пошла кровь.

– Николай, я сам пойду, – с трудом проговорил он.

– Терпи, скоро дорога будет. По снегу мягче покатим.

– Снимите меня! – почти закричал Олег. – Вы что, не видите, я умираю!

На станции уже подняли тревогу. Взлетали осветительные ракеты, завывала сирена. Прожекторы обшаривали лучами окрестность, стучали на стыках патрульные дрезины.

Группу могла спасти только скорость. На умиравшего, исходящего кровью сержанта Чепцова старались не смотреть. Миновали груды шлака и погнали к лесу. Запутывая следы, к утру добрались до базы. Тело Олега Чепцова уже закоченело.

Но это была не единственная жертва. Офицер из охраны, оглядев тела убитых патрульных, подошел к сторожу.

– Чего ж ты не убежал? – спросил он. – Или за дураков нас держишь? Думаешь, тебе поверят?

– Пощадите, господин капитан! – взмолился тот. – Бандиты меня избили, в снег бросили, а теперь вы не верите.

– Не верю, – согласился офицер. – В снегу ты и подохнешь.

Двумя выстрелами девятнадцатилетний лейтенант, прошедший школу «гитлерюгенда», перебил сторожу ноги и оставил в снегу возле вагона. Через несколько часов пришли жена и старший внук, погрузили мертвое тело на санки.

– Отольются тебе наши слезы, – сказала женщина. – Старика не пожалел.

Лейтенант потянулся было к кобуре с пистолетом, но решил, что это подорвет его авторитет.

– Убирайтесь! – махнул он рукой.

Мешки с мукой и еще кое-какие добытые продукты понемногу подняли бойцов.