— Спрашиваю, колбаса вареная у вас есть? Что же за новый год без оливье?

Колбаса…

Показал бы он тебе…

Навоображал, как нимфетка, блин. От досады даже сплюнуть захотелось.

— Давай помогу тебе, что ли, а то до завтра будешь копошиться.

Уж лучше рядом с ней стоять, овощи нарезать, чем сзади слюнями исходить. Никогда не уважал насилие над бабами, но сейчас чувствовал, что может не сдержаться и записаться в ряды злодеев.

* * *Когда с приготовлениями было покончено, оба удовлетворенно заулыбались и, оценив плоды своего труда на небольшом столе у потрескивающего горящими дровами камина, упали на кресла.

— Я сто лет уже так не готовилась к Новому году, — засмеялась Даша.

Она заметно расслабилась и осмелела за время готовки. Что ни говорите, а коллективный труд сближает. Особенно, если он такой приятный.

Общались немного, но весело как-то. Даже кусочками варёной моркови покидались друг в друга.

Савелий оказался вполне адекватным мужчиной, хоть и с замашками дикаря. В любом случае, Даша больше не боялась его.

— А я сто лет не отмечал Новый год, — усмехнулся Гром, оценивающе разглядывая девушку.

Вот смущал её этот его взгляд. Такой… Внимательный, раздевающий. Конечно, понятно, что одинокий мужчина в лесу на любую так пялиться будет. Скорее всего, он тут не два дня живёт, вон как дом хорошо обустроен и утеплён. Камин даже настоящий… Но всё равно женское самолюбие потешил.

— Расскажите о себе? Что посчитаете нужным, разумеется… — спросила неожиданно даже для самой себя.

Правда, тут же пожалела. А вдруг сейчас пошлёт её, чтобы не лезла не в своё дело? Внутренний голос пропел, что пошлёт и будет прав.

Но Савелий равнодушно пожал плечами и начал рассказывать, а Даша, открыв рот, ушла в его историю, напрочь забыв о неприятностях и о том, что где-то там, за снежными завалами её ждёт жених.

Оказалось, отшельником Савелий Громов живёт уже около двух лет. Иногда, разумеется, выбирается в город, как он сказал, «на охоту», то бишь за продуктами и вещами. Но в основном обитает в лесу.

Будучи буйным и молодым, активно участвовал в боях без правил и даже вышел на легальный ринг, правда, уже в двадцати годам понял, что это занятие ему не по душе. Хотелось чего-то большего, чем просто бить морды всем подряд. Какого-то смысла в жизни хотелось.

И Савелий его нашёл. Подался на обучение в школу милиции, а затем — в специальный отряд быстрого реагирования, где и почувствовал себя на своём месте.

Громов спасал жизни десять лет. Десять лет ада, круги которого он прошёл на земле. Кровь, убийства, изнасилования… Даже преступления против детей. Всё это он видел своими глазами, а как известно, ничего не проходит бесследно. Однажды Савелий не выдержал.