В конце концов, ему с ней очень даже занимательно, а женишка-лоха надо проучить.

Так и хочется спросить, как в том мультфильме: «Ты где камушек взял, Алёшенька?».

Не без удовольствия отметил про себя, что Дарье тоже нравится его компания. Вот бывают же люди, с которыми легко и хочется откровенничать. Наверное, это симпатия.

Гром, конечно, не превратился вдруг неожиданно в такого же правильного гражданина, как его гостья. Вовсе нет. Он всё ещё время от времени представлял, как будет засаживать тихоне по самое нехочу. Но теперь больше задумывался о том, как бы провернуть всё покрасивее. Новый год всё-таки.

ГЛАВА 3

А время неумолимо мчалось, тикая золотистыми стрелочками настенных часов. Новый год приближался, а с ним надежды на лучшее, что-то новое, какие-то хорошие перемены. В Новогоднюю ночь все мечтают о чуде и чаще всего оно случается. У каждого своё, но чудо…

Немного грустно улыбаясь, Даша слушала очередную забавную историю в исполнении Савелия и не без интереса разглядывала его.

И почему он показался ей страшным? Вполне нормальный мужчина. Не голливудский смазливый мачо, конечно, но красив по-другому. По-мужски, что ли.

Большой, плечистый, сильный. Ей такие никогда не нравились, но этот чем-то привлекает внимание… Наверное, умением заговорить, развеселить.

Громов оказался совершенно другим, чем показалось Даше изначально.

Даже начала прикидывать, что было бы, если бы он был её мужчиной. Не бесхребетный Алёша, который сейчас казался размытым пятном, не более, а вот этот Дикарь, мужественный и сильный.

Поняла, что со спиртным пора завязывать, когда закончилась вторая бутылка вина, а Савелий стал почти идеалом.

— Ну что, проводим старый год? — Громов достал третью бутылочку, а Даша вздохнула.

— Мне нельзя пить так много… Я становлюсь развязной.

Гром спрятал улыбку и наполнил бокалы.

— В Новый год можно. Просто расслабься.

И снова начал рассказывать какую-то до умопомрачения весёлую историю, заставляя Дашу хохотать от души.

А потом были куранты, поздравления и… Поцелуй. Горячий, страстный и сумасшедший. Она не помнила ни одного такого поцелуя за всю свою жизнь. Никто так не сжимал её в своих объятиях, что дыхание перехватило и в трусиках стало влажно.

Вот, наверное, и наступила та самая стадия развязности. Но уже было всё равно.

Опомнилась, когда между своих складочек ощутила его пальцы и подалась навстречу, чувствуя, как они проникают вовнутрь и, настойчиво лаская, растягивают, дразнят.

Застонала и, развратно, без капли стыда или сожаления раздвинула ноги шире, что Савелий воспринял, как сигнал к действию и навалился на неё всем своим немалым весом.

Плавно вошёл и толкнулся резко, сильно, яростно. Даша вскрикнула, сжав его бока коленками, но это не помогло.