– Резвун, конечно, у меня в порядке, и до чужих баб иногда охоч, но только ради профилактики, когда Светка в санатории, или на курсах каких… Только на Раиску, вот те крест, ни за какие коврижки не полезу. Бл…, она каких поискать. Шестерых мужиков поменяла, и все неймется!

– Ладно, прекращай! – произнес с досадой Морозов. – Специалист она, конечно, первоклассный, но не хватало мне дискуссий по поводу ее морального облика. Мне достаточно, что я с ней по службе каждый день сталкиваюсь, да и соседство… Общаемся чаще, чем достаточно.

– Да я к тому, что она через меня решила клинья к вам подбить.

И так и этак ко мне подъезжала, уговаривала с вами на эту тему побеседовать, планы ваши на будущее выведать, – скороговоркой ответил водитель. Он окончательно стушевался и махнул рукой. – Извините, что неподходящий разговор в неподходящее время затеял. Но она у меня поперек горла уже стоит. И послать ее не могу, куда следует… Сами понимаете, субординация!

– Не понял? – уставился на водителя Морозов. Глаза его сузились, и ничего хорошего не судили. – Это ты по ее просьбе в сводни записался?

– Да нет же, – скривился Вячеслав, – я ей популярно объяснил, что в ближайшее время женитьба в ваши планы не входит, а Райка – свое! Люблю, дескать, безумно! Хоть стреляйся!

– Не болтай ерунды! – сказал устало Виталий.

– И чтобы больше я этих разговоров не слышал. Расскажи лучше о своих. Иришка не родила еще?

Иришка была старшей дочерью Вячеслава, и жила с мужем на Дальнем Востоке, где зять, капитан, служил на пограничной заставе."

"– До них не дозвонишься, – вздохнул Вячеслав, и с большей охотой переключился на близкую ему тему.

– Игорь, зять, в кои-то веки выберется в город позвонить, и то разговоров на три минуты, не больше. В отряде у них только рации, а письма сейчас порой месяц идут… – Он резко вывернул руль и чертыхнулся. – Собаку чуть не задавил. Развелось бродяжни… И хоть бы дворняги какие… А то посмотришь на помойке, там и доги тебе вьются, и боксеры, и овчарки… Вот люди пошли! Заведут себе игрушку, а после выбрасывают. Не люди, а людишки!

– Скажи, Слава, – Морозов прервал взволнованную речь водителя, – ты знаешь, откуда это пошло? – И отметив недоумение на его лице, пояснил.

– Я имею в виду прозвище! Дикая Лиза! С чего вдруг? Она ведет себя вполне корректно! Да, она плохо ориентируется в повседневной жизни, не все у нее получается? Но почему к ней так безжалостно относятся? Ведь у русских в крови сострадание к слабым и беспомощным? За что же ее так?

– Она не слабая, Виталий Александрович! – ответил тихо Вячеслав. – Она сильная, гордая… И не принимает жалости.