Соски напряглись, а губы сами тянулись навстречу, отдаваясь ненасытному, истомленному жаждой рту. Иван закрыл глаза и простонал, так искренне и так просто признаваясь ей в капитуляции.

Чемезов мечтал о ней каждую минуту того времени, что она провела в его модельном кресле, каждый набросок, где он рисовал ее голой, когда она не видела (о, это страшный секрет!). Он хотел ее, надеялся и одновременно боялся не дойти до этого момента.

– Вот мы и перешли на «ты», – тихо засмеялся он, взяв Иринино лицо в свои ладони. – Ты совершенно волшебная, знаешь это?

– Рано или поздно тебе придется отойти от меня, и тогда я сбегу.

– Раз так, я никогда не отойду, – пообещал он и подхватил Ирину на руки. – Скажи, что не так, и мы все исправим.

– Разве ты не знаешь, Иван, что иногда вещи просто невозможно исправить?

– Значит, не надо их ломать, – прошептал он, прижимая к себе Ирину. Он подошел к неразложенному дивану, задыхаясь от предвкушения того, о чем он и не думал еще несколько часов назад. Отпустил Ирину, поставив ее на пол, удерживая за плечи и продолжая смотреть на нее с опьяняющей нежностью. Один шаг – и они свалятся в пропасть, они ведь так любят летать, все так любят полеты, и никому нет дела, что там, внизу, – острые камни, бурные воды, там неизвестность.

Ирина приподняла подбородок и внимательно, с беспокойством посмотрела в глаза Ивану.

– Этого слишком много для меня… я не могу, я просто не могу, – прошептала она, и Иван покачал головой.

– Не надо, не говори ничего. Я ни на чем не настаиваю. Я так испугался, что ты уйдешь. Обещай мне, что не уйдешь.

– Я ничего не могу обещать. Каждый день я сражаюсь с желанием остаться, каждый раз проигрывая, – пробормотала Ирина.

– В этом сражении я не на твоей стороне, – прошептал Иван, запустив руки в свою светлую, уже чуть выгоревшую на летнем солнце шевелюру. Затем он протянул Ирине руку, усадил ее к себе на колени, обнял и принялся укачивать, как ребенка. Он целовал ее волосы, говорил о том, что он все понимает, что ни на чем не настаивает, но ведь может же мужчина мечтать.

– У тебя от меня будут одни только беды, – прошептала Ирина, сонная и счастливая, вопреки всему.

– Почему? – спросил он, нежно прикасаясь губами к уголку ее рта.

Ирина вдохнула так глубоко, как только была способна.

Ей нравился его запах, сила рук, напряженные плечи, большое, сильное тело, охваченное желанием обладать ею. Она раскрыла губы, позволила его языку проникнуть внутрь, завладеть ее ртом, утолить жажду, наполнить ее тем же желанием, что сжигало и его самого. Мужчина и женщина, рука к руке, тело к телу. Что может быть естественнее?

– Потому что… у всех нас есть прошлое, – прошептала она, когда Иван оторвался от нее с сожалением. Он посмотрел – невысказанный вопрос светился в его серых глазах.