Сначала на видео ничего не происходило, только слышалась музыка из радиоприемника, пела Нюша. Затем Ирина заметила, что через одну машину вперед идет белый «Мерседес» – и ее сердце ударило сильно, больно, адреналин заставил Ирину задержать дыхание.

Все остальное – дело трех секунд. Белоснежная машина безо всяких видимых причин внезапно сменила курс и выкатилась на встречную полосу. Ничего не предвещало, у машины не изменилась скорость, не лопнуло колесо, она не объезжала препятствие, не обгоняла и не превышала скорость. Автомобиль просто свернул немного влево и вышел на встречную полосу – прямо в лоб к катившемуся вниз грузовику.

Только в момент удара стало ясно, насколько высокая скорость была у обеих машин. Удар был страшным, и белоснежный «Мерседес» практически «зашел» под грузовик, звук был такой, будто что-то взорвалось.

Затем машина с видеорегистратором остановилась на обочине, водитель выматерился и вышел. Видео обрывалось.

Ирина сидела белая как смерть, окаменевшая перед монитором, запечатлевшим то, чего она боялась больше всего. Водитель «Мерседеса» умер на месте, еще до приезда «Скорой помощи».

Врачи ничего не смогли бы сделать, даже если бы приехали раньше.

Водитель был пьяным и, видимо, потерял управление. Саша, Саша Ланге, беззаботный Роберт Редфорд с изумительно красивой улыбкой, мужчина из Ирининых грез, ее судьба, большая любовь, – погиб из-за того, что сел пьяным за руль.

Год назад Ирина чувствовала, что тоже умерла там вместе с ним и ничто никогда не сможет ее оживить. И теперь, глядя на виноватое, взволнованное лицо Ивана Чемезова, Ирина была готова его убить – самолично, своими руками – за то, что он заставил ее пережить снова.

Она влетела домой, вернее, в совершенно чужую ей квартиру, темную, заполненную легким, еле заметным запахом масляных красок, бросилась в кабинет, где лежала большая часть ее вещей. Тяжелые шаги Ивана послышались почти сразу.

– Ирина! – крикнул он. – Не надо. Что случилось?

– Что случилось? – выкрикнула она. – Что случилось, ты спрашиваешь?

Иван приблизился к ней, подошел вплотную и увидел, что все лицо ее залито слезами, что тушь размазана по глазам, а руки ее дрожат от волнения.

Ирина хватала вещи и пихала их в сумку, не глядя, не складывая их, не боясь измять или сломать.

– Нет-нет-нет, я тебя никуда не пущу! – прокричал Иван, хватая Ирину за руки, вырывая у нее из рук пиджак, кофту, телефон и какие-то бумаги. – Ты с ума сошла?

– Я сошла с ума, да! Давно! И, знаешь, я никогда не была нормальной. И вообще, я сошла с ума, когда согласилась остаться тут. Нужно же было быть такой идиоткой.