– Я имею в виду, что даже если вам скажут, что никаких данных нет, вы наберете мой номер и скажете мне об этом."

"– Да, хорошо, – обреченно вздохнул адвокат. Впрочем, Ирину можно было понять. – Если у вас будут какие-то вопросы, звоните мне на мобильный. Я написал его вам на обратной стороне визитки.

И Алексей проводил Ирину до выхода.

Ехать было далеко, а кроме того, в попытках договориться с самой собой Ирина сделала большой крюк. Она проехала свою остановку, проехала еще несколько станций, слишком глубоко уйдя в собственные мысли. Зачем она морочит голову Ивану? Разве не видит она, как тот смотрит на нее по утрам, как под любыми предлогами затягивает работу над почти уже законченным портретом?

Как он злится на нее.

Ты можешь последовать совету Марка: снять номер в гостинице, снять комнату или вообще уехать. Какая разница, в каком городе сидеть и ждать у моря погоды, звонка от Алексея, живительных новостей?! В конце концов, ты знаешь, что Анны Викторовны нет и не будет в этом городе. Ты проверила все адреса. Ты не должна издеваться над ним, он этого не заслужил. Чемезов – хороший человек.

И тут же – обратно, в ответ: я тоже хороший человек, и что же? Разве мне от этого легче?

Когда Ирина добралась до дома, вернее, того места, которое называла про себя так безо всяких на то оснований, было уже совсем поздно и темно.

Она не ожидала этой темной пустоты, пугающего чувства нарастающего одиночества. Где же художник, где Иван? Он не сказал, что его не будет дома!

Это ты сказала, что тебя не будет! Ирина плюхнулась на кухонный табурет и огляделась вокруг. Грязной посуды не так уж и много, сковородка с едой не тронута. В студии света нет, телевизор не работает.

Ирина почти надеялась, что Иван просто уснул где-то в просторной квартире, но найти его не удалось.

Он обиделся и уехал.

Или не обижался, а просто уехал по своим делам. Может быть, даже к своей бывшей жене, к которой у него, ясно же, остались какие-никакие чувства. Природа этих чувств – другой вопрос. Но от любви до ненависти, как известно, один шаг. Кто сказал тебе, что Иван Чемезов, красивый, с широченными ладонями, влюбился в тебя? Напридумывала себе бог весть чего, а теперь вот сидишь в его доме, чуть не плачешь! Идиотка в шляпе.

Ирина так разозлилась на саму себя, что от этой слепой злости пошла на кухню, слопала курицу со сковородки, затем принялась мыть посуду, но нечаянно разбила одну чашку, а вторую уж специально швырнула в кучку тарелок.

Понабила посуды, и что дальше?

Ирина почувствовала, что непрошеные слезы льются из глаз. Она не плакала, давно не плакала. Чтобы плакать, нужно быть несчастной, или грустной, или палец поранить, засадить занозу. Когда ты в ужасе, паника сжимает горло так, что не то что слезы – глоток воздуха сделать сложно.