Подумаешь, не придет ночевать! Во-первых, может быть… А во-вторых, какая разница? Все равно же ничего не происходит.

Никогда в жизни еще Иван не видел женщины, которая умела бы с таким мастерством и изяществом удерживать дистанцию, находясь в одной квартире с мужчиной, да еще наедине, да еще нужно учесть, насколько она этому самому мужчине нравилась. Каждую ночь Иван остро, с пугающей четкостью ощущал, что она лежит рядом, за стеной, на его диванчике, укрытая ситцевыми простынями с цветочками. И каждую ночь он оставался наедине со своими желаниями, вертелся, включал ящик, смотрел новости.

Рисовал обнаженных женщин, все как одна длинноногие, с грацией балерин. С каштановыми волосами. Рисовал и прятал, боялся, что Ирина найдет. Тогда уж точно уйдет, посмотрев на него презрительно и с отвращением. «Ну и извращенец вы, Чемезов!»

– Ты в Питер-то на выставку поедешь? И чего, девчонку тоже с собой потащишь? – продолжал крутить-вертеть Пашка.

– До Питера еще далеко, чего сейчас думать?"

"– А ты ее у себя оставь. Приедешь, а у нее там уже семья, муж, дети, прописка. Замки сменены, – пьяно расхохотался Пашка, размахивая руками чуть больше допустимого в таком месте.

Нечаянно смахнув салфетки с чужого стола, он поумерил свой пыл.

– Ты мне лучше скажи, можно у тебя сегодня переночевать? – Иван отвернулся и посмотрел на шумную компанию молодежи, развлекающуюся игрой в мафию за соседним столиком. В их кабаке, к вящей радости Ивана, не крутили музыку, ни живую, ни мертвую, и не торопили на выход, ценя клиента. Идеальное место для того, чтобы медленно и со вкусом напиваться в компании старых друзей или играть в какую-нибудь глупую игру в компании симпатичных подружек.

– Ночуй, конечно, – удивленно кивнул Пашка. – Но зачем? От кого бежишь?

– От себя, Павлик, от себя. Сегодня полнолуние, вот и боюсь обернуться волком.

– Ты что, не хочешь, чтобы твоя принцесса тебя видела пьяным? – изумленно вытаращился на Ивана его старинный друг. – Воистину чудеса. Такого даже с Натальей не было!

Услышав имя бывшей жены, Иван скривился как от боли и серьезно, без шуток поплевал через плечо.

– Не принцесса, а фея! – пробормотал Чемезов, подтягивая к себе остатки грибов.

– Слушай, Ванька, а может, ей от тебя денег нужно? Ну, знаешь, такая цаца, и ты словно спятил.

Может, она нарочно тебя окручивает?

Чемезов поднял на Пашку глаза – взгляд почти трезвый, безумный, как у брошенной без еды бездомной собаки.

– Ты думаешь, я этого боюсь, Пашка? Да если бы ей от меня нужны были деньги, все было бы куда проще. И безо всяких этих «вы»! Только она – другая.

– Другая, говоришь? А по-моему, все бабы одинаковые, – пожал плечами Пашка. – Тебе надо с нею переспать, и все пройдет.

– Бабы, может, и одинаковые, а она – другая.