И все же, разве не должна она была сказать ему хоть что-то? Разве можно вот так указывать адрес человека, не сообщив ему об этом? Иван растерянно оглядел все вещи, в беспорядке разложенные на диване, когда его внимание привлек еще один листок формата А4, свернутый в два раза.

Он протянул руку, развернул листок и с удивлением вчитался в распечатку. Перед ним лежала распечатка телефонных переговоров некоей Ланге Анны Викторовны, шестидесяти четырех лет, обладательницы телефонного номера компании МТС, который являлся как федеральным, так и прямым, городским, с разницей только в префиксе.

Дорогие номера. Сейчас мало кто уже держит мобильные телефоны с прямыми номерами, в этом просто нет никакого смысла. Уже давно вокруг установилось некое телефонное равноправие, и людям все равно, какие у кого префиксы.

Распечатка охватывала период за последние несколько дней. Иван нашел в сумке еще несколько листков, все – распечатки за другие периоды, глубиной в неделю, а также распечатка с другого номера, городского, но тоже на имя той же женщины.

Что за ерунда?

Иван смотрел на листки в растерянности.

Откуда у Ирины эти распечатки и зачем? Она что, следит за этой женщиной? Может быть, она готовит какую-то новую каверзу… на будущее, когда она уже разделается с Чемезовым?

Иван достал из потайного кармана на молнии деньги. Достал и тут же отшвырнул от себя, как что-то заразное. Денег было много, тысяч сто, не меньше. Аккуратные пятитысячные купюры. За проданную картину?"

"Как скоро она разделается с ним? Она исчезнет, как только узнает, что пропажа «Завалинки» обнаружена.

Он что, уже и сам безоговорочно верит в то, что именно она, Ирина, забрала работу?

Если нет – откуда у нее такие деньги? И телефон? И зачем обычной девушке тотальные распечатки чьих-то приватных разговоров? Это, между прочим, незаконно!

Иван запихнул вещи обратно в сумку, стараясь не нарушить порядок, в котором они там лежали.

Это было нелегко, он нервничал, был, так сказать, и сам в «растрепанных» чувствах. Так что плевать.

Иван бросил сумку обратно на спинку дивана и вышел в коридор. Ирины не было. Она что, уже убежала от него? Нет, вряд ли, иначе она не оставила бы здесь столько вещей.

Иван со всего размаха ударил кулаком по крашеной стене и тут же вскрикнул от боли. На костяшках пальцев проступили капли крови.

Дурак, дурак.

Иван достал из кармана телефон и набрал номер Сережи.

– Я не хочу давать ход этому делу, – сказал он самым сухим, почти мертвым голосом. – Ты понимаешь меня?

– Да, Ваня. Я тебя понял, – вздохнул Сережа. – Но как же быть?

– Я верну деньги, – прорычал Иван.

– Это большие деньги.

– Мне плевать!

– Подожди, Ваня, дай мне подумать, – замотал головой Сережа.