Она стояла в черном платье, прямая как палка, с платиновыми волосами, убранными под прозрачный шифоновый платок. Она даже не смотрела на Ирину. Ни одного вопроса, ни просьбы дать фотографию внучки. Ничего.

Ира даже не была уверена, что свекровь знает имя своей внучки. Что ж, пусть, значит, будет так…

После похорон Анна Викторовна подошла к Ирине, но вовсе не для того, чтобы принести соболезнования или попросить о них.

– Ты довольна? – спросила она так, словно в том, что Саша сел ночью пьяным за руль, была ее вина. Ирина не нашла что ответить, и только слезы в глазах как-то сразу просохли.

Марк подошел к ним и предложил Ирине сесть в его машину. Она согласилась и пошла за ним. То, что Саша ехал в тот день именно от Марка и что именно Марк не воспротивился его отъезду, уже ничего не значило. Ирина не умела и не хотела держать на него зла. Он страдал, это было видно по его лицу. Это делало Марка своим.

Уже когда Ирина сидела на заднем сиденье машины Марка, Анна Викторовна приблизилась к ней снова.

– Верни мне кольцо моей матери, – отчеканила она, и Ирина без звука стащила его с пальца и протянула ей. Та забрала его, развернулась и ушла.

Ира не думала, что увидит ее когда-нибудь снова. Она не вспоминала о ней до того самого момента, когда ее дочь пропала. Мерзкая, ядовитая мысль, поселившись в голове, не давала ей покоя, и Ирина бежала, трясла свою маму за рукав.

– Что, если она ее забрала? – спрашивала дочь.

– Она не хотела тебя знать! И на Лилю ей всегда было наплевать.

– Значит, передумала. Я чувствую, знаю. Она, это ее рук дело.

– Но это же чудовищно! – качала головой мама.

– А она и есть – чудовище."

"– Деточка! – Мама сжалась от сочувствия. Но «деточка» ничего не хотела больше слушать.

Она пришла к Марку поздно вечером, попросила раздобыть ей телефон Анны Викторовны – это было несложно, он знал его. И городской, и мобильный, и телефон ее офиса в Москве. В свое время он звонил ей по поручениям Саши. Сам Саша не желал разговаривать со своей матерью, так что бизнес шел через посредника.

Ирина позвонила ей сразу же, прямо от Марка. Не смогла продержаться до утра. Шел первый час, но Ирине было плевать. Трубку взяли с седьмого гудка, сонный голос Сашиной мамы звучал неодобрительно.

– Вы видели, который час? – спросила она вместо приветствия.

Ира помолчала, прислушиваясь. На что она надеялась? Что услышит голосок дочки в трубке? – Алло! Говорите, или я кладу трубку.

– Она у вас? – простонала Ирина. Анна Викторовна не сразу поняла, кто говорит. Или поняла, но делала вид, что не узнала. Ирине во всем мерещился обман.

– Ирина? Ты спятила?

– Скажите мне.

– Что сказать?

– Где она?

– Кто – она? – несостоявшаяся свекровь окончательно проснулась.

– Лиля. Где моя дочь? – Ирина разрыдалась. Это было слишком тяжело.