Чуть не спалила саму себя! Как это, блин?! Всего с трёх глотков? — Зоренина эээ… Катерина. — И, совсем уже растерявшись, махом допила шампанское. — Мм… — с трудом сдержалась от того, чтобы по-детски не передёрнуться от кислоты. — Прям вкусное.

Антуан лишь снисходительно улыбнулся, и мой фужер тут же снова наполнился. Я, надеясь, что хоть теперь можно соскочить, с мольбой глянула на Гордеева… Но его рядом не оказалось. Он, преспокойно развалившись в кресле, уже снова пялился на танцовщицу!

Короче, был вынужденный второй фужер. А после него третий… добровольный.

И четвёртый…

Шампанское становилось всё вкуснее, Антуан всё милее. А потом мы с ним вообще пошли играть в рулетку. Он спрашивал у меня число и делал по моей наводке щедрые ставки. Я очень старалась угадать, но он всё равно ни разу не выиграл. Но и не расстраивался. Лишь томно поглядывал на меня и, не забывая шевелить бровью, чтобы мне вовремя подливали шампанского, улыбался.

Когда он предложил сменить игру я с энтузиазмом согласилась — вечер наконец-то обрёл хоть какой-то интерес. Но по пути к другому столу Антуан вдруг нагло сжал мою ягодицу, и я резко замерла… Влепить ему пощёчину? Послать на хер? Он же как ни в чём не бывало притянул меня к себе:

— Девочка моя, тебе совершенно нечего бояться… — говорил, чуть склонив голову к моим, чёрт бы побрал Гордеева, арбузам, а я смотрела на него сверху вниз и видела проплешины в его явно крашеных волосах, отчего меня начинало нещадно мутить.

 — Поверь, Антуан знает цену удовольствиям, и если тебе…

— Мне в туалет надо. Прям очень!

— Я провожу, — ещё плотнее тиснул он меня, перемещая ладонь обратно на задницу.

 — В хозяйский.

— Антон Ефимович, извините… — раздался вежливый голос, и Гордеев, снова оказавшийся вдруг за нашими спинами, склонился к уху старого похотуна и что-то сказал.

Тот понятливо всплеснул руками:

— Ах вот даже как! Ноль проблем! Просто ваша Катерина — девочка козырная, сам понимаешь, тут и до греха недалеко. Мои извинения Сергею Дмитриевичу. — И спокойно удалился.

— Катерина, значит? — глядя ему вслед, переспросил Гордеев. — Это ещё зачем?

— Потому что! — огрызнулась я.

 — И я, чтобы ты понимал, не пью! Вообще! И ты меня не предупреждал, что здесь надо будет бухать!

— В том-то и дело, — строго прошипел он, — что бухать не надо. И крутить задницей перед незнакомыми мужиками тоже. И об этом я предупредил тебя ещё на входе.

— Ты говорил про мохито! И вообще, откуда я знала, что… — договорить не получилось, потому что щиколотка на шатком каблуке подвернулась, и я рухнула на Гордеева.

Он удержал и, закатив глаза, потащил меня к бару.