Обняла ещё крепче, блаженно зажмурилась — как будто всё по-настоящему, и он мой. Только мой!

Приподняла голову, замерев в последней попытке сохранить разум. Всматриваясь в его лицо, обмирая от запретности и безнаказанности того, что делаю… И не устояла. Прильнула губами к губам.

Тёплые, крепкие, вкусные. Целовала их до головокружения и не могла остановиться.

Ой, ду-у-ура… Ну, дура… Но, если бы он только знал, сколько во мне нежности — для него одного! Как бы я его любила, как зацеловывала бы… С каким благоговением ловила бы каждое его слово и доверяясь ему без остатка! Это бескрайнее чувство распирало меня, требовало выхода, но всё, что я могла — лишь целовать украдкой его безответные губы, и фантазировать, что имею на это полное право…

И я настолько провалилась в этот омут, что пропустила возвращение Айболита.

А когда до разомлевшего сознания наконец дошло — доктор уже поворачивал ручку!

В последний момент успела отлететь на свой стул и принять будто бы небрежную, нога на ногу, позу. Пригладила волосы.

— А вот и я, — показался на пороге Айболит.

 — Как тут у нас?

— Отлично! — с готовностью соврала я и, вспомнив, что опросник давно лежит где-то там, подскочила, схватила его с тумбы и сунула доку в руки: — Вот! Вроде всё, как вы и просили.

— Проблем не возникло? — с интересом глянул он на бесчувственного Гордеева.

— Что вы! Всё как по маслу.

— Давно он отключился?

— Ну… Не то, чтобы очень. Можно я теперь пойду? Мне ещё по делам надо.

— Да, конечно. Огромное вам спасибо! — слегка поклонился Иван Иванович, выпуская меня из комнаты, но задержал вопросом в спину: — А вы-то как? Не сильно это вас напрягло? Не испугало? Или, может, удивило?

— Он почти всё время читал стихи.

Вернее один, по кругу. Это нормально?

— Это блок.

— Да, я знаю. Мы его в школе учили.

Айболит улыбнулся.

— Я имею в виду не поэта Блока, а блокировку коммуникаций. Наработанную годами тренировок защиту от взлома сознания. Как если бы на компьютере на любой ваш запрос выскакивало окошко «доступ запрещён, введите пароль» Так иногда раздражает! Компьютер, я имею в виду.

Ну а в случае с Игнатом это как раз нормально. Это значит, что его системы работали в штатном режиме даже в состоянии медикаментозного снятия всех ограничений. В этом и суть данной проверки. А вот то, что он уже спит — это странно.

— Почему? — испуганно обмерла я.

— Ну… если, опять же, выражаться языком техническим, то это похоже на перегрузку. Как если бы система отключилась чтобы не сгореть — этакий защитный механизм психики. Но в данном случае это не типично для Игната.