Увести ее от Барретта и поселить в своей городской квартире. Но чем глубже он узнавал эту девушку, тем сильнее понимал, что хочет бóльшего, чем выиграть у такого матерого хищника. Он ловил себя на мысли, что его перестали интересовать другие девушки. И дело было не в том, что они, каждая со своим единственно верным мнением и претензиями на оригинальность, были одинаковы в своей банальности. Алехандро не испытывал к ним доверия и не стал бы полагаться на них в трудную минуту. Лили же была из разряда тех женщин, которая не будет ломать под себя, примет тебя настоящего, и даже в войне против всего мира встанет позади и будет подавать патроны. Как мать для отца. Каким бы несносным иногда ни был Медина-старший, она всегда оставалась для него надежным тылом. Редкое качество. Отец это понимал и ценил, как умел.

Алехандро тоже ценил бы Лили и, в отличие от Барретта, он дал бы ей больше. Гораздо больше. Он готов был стать ее Стеной. Но настоящей, с обязательствами, в будущем со статусом жены, а не фиктивной, как у Барретта, со статусом золотой клетки и ролью второй любовницы.

— Я ей сегодня звонила, — внезапно услышал он голос матери и, резко открыв глаза, внимательно посмотрел на нее.

— Ты звонила Лили? — переспросил он.

— Да.

— Зачем?

— Я чувствую свою вину перед дочерью. После того, как процедура не принесла облегчения, а Ибби по-прежнему звала эту девушку, я позвонила, — уверенным тоном произнесла Летисия.

— Как она отреагировала?

— Промолчала. Но переживает.

— Ты реально хочешь, чтобы она приехала? — прищурив глаз, спросил Алехандро.

— Я хочу, чтобы моя дочь перестала мучиться, и буду использовать все средства для этого. Моя мать умерла от рака, и мне не надо объяснять важность такого понятия, как поддержка ближнего. Она облегчает страдания и в некоторых случаях продлевает жизнь. Я была свидетелем тому, как это работает. Мою поддержку дочь воспринимает, как должное. Если Исабель верит, что Лилит ей поможет, то так тому и быть. И мои «хочу» или «не хочу» здесь не имеют никакого значения.

— Я тоже хочу, чтобы Ибби поскорее выкарабкалась из этого.

Слова матери заставляли задуматься."

"Он был уверен, что Барретт не отпустит Лили, если она у него попросит. Алехандро не знал, насколько Лили осведомлена о действиях Барретта против семьи Медина. Она не глупа и могла сложить два плюс два. Но она могла приехать не из-за того, что невозможно оставаться с шантажистом и похитителем людей, а чтобы поддержать маленькую девочку, которая не виновата, что взрослые воюют. Если ради ребенка она решится пойти наперекор, то, может быть, для Алехандро еще не все потеряно. Возможно, Барретт будет недоволен своенравием Лилит и усомнится в ее лояльности. Недоволен настолько, что не позволит ей вернуться.