Обернувшись в мою сторону, он, едва уловимо глазу, шагнул вперёд, склонившись надо мной. Я неосознанно задержала дыхание, почувствовав прикосновение холодных пальцев к разгорячённому лбу, на котором сохранилась ссадина, как напоминание об излишнем любопытстве.

Глаза вампира прищурились, когда он резко обернулся в сторону Пулоны. Женщина дёрнулась, будто от удара, когда Жар стал медленно приближаться к ней. Поняв его намерение, я искоса глянула на Силия, застывшего возле двери.

– Н… не надо, – я оглянулась на вампиршу, над которой стоял, с занесённой в повелительном жесте рукой, Жар.

– Стой! – я вскочила на кровати, едва успев подхватить простыню."

"Эффект от этого телодвижения был просто потрясающим. Жар обернулся, безразлично глядя сквозь меня. Силий так и остался стоять, словно статуя. Оборотень, покраснев, отвернулся. Но… на недостаток мужского внимания я всё равно не смогла бы пожаловаться, ёжась от красноречивых взглядов Нериха, который, ничуть этого не смущаясь, отметил все достоинства моей фигуры, явно прицениваясь.

– Она не виновата! – я заглянула в глаза новоиспечённому мужу, пытаясь поймать его взгляд, и, Как бы в объяснение, прикоснулась к ссадине, рискуя растерять остатки тряпки, укрывавшей эльфийские прелести.

Тут же последовала реакция Силия, метнувшего в мою сторону разгневанный взгляд.

– Это Силий, – не обращая внимания на угрозу в рубиновых глазах, заявила я. – Я ушла из замка одна, без Пулоны.

Вампир смотрел на меня, а я на него. Опять лишь маска, оживляемая блеском ярких аметистовых глаз, в которых на миг мелькнула усмешка.

– Это ложь, – проскрежетал зубами Силий, заставляя своего короля посмотреть в его сторону.

Зло закипало, подступая к горлу. Безумно захотелось выхватить из-за спины острые эльфийские клинки, владение которыми так настойчиво вдалбливал мне в голову Истал, стремясь уберечь маленькую принцессу от взрослой жизни.

Я молчала, а Жар взглянул на вампира так, что весь мой разросшийся пыл тут же ушёл, уступив место страху перед этим немигающим взглядом, который, казалось бы, не выражал ничего, но обещал многое.

Рискнув пошевелиться, я посмотрела на Нериха, пережидавшего всю эту сцену в стороне, будто его всё это не касалось.

Поймав мой взгляд, вампир нагло подмигнул, ещё раз проскальзывая взглядам по моей фигуре.

Захлестнувшее негодование заставило меня сесть, укутавшись в простыню. В душе между собой боролись ненависть и отвращение к советнику. Но было и третье чувство, не позволявшее хотя бы намекнуть Жару на недовольство Нерихом – надежда.