На первый взгляд его смерть выглядела вполне правдоподобно, и санитары с носилками тоже подоспели весьма кстати. Но вдруг Штабель вздумает навести справки в больничных моргах, куда, мол, привезли двоих покойников после перестрелки на загородной вилле? Окажется, что никто про этих покойников ничего не знает. Тогда Штабель может проверить списки пассажиров в аэропорту, а потом будет разыскивать его по всей Европе. Четыреста тысяч долларов – сумма немалая, не скоро Штабель ее забудет.

Что ж, был он Георгием Фиолетовым, а теперь будет Григорием Красновым, цвет фамилии поменялся. К этому привыкнуть легко. Труднее привыкнуть к другому: к полной перемене его дальнейшей жизни. Впрочем, что это он? Операция еще не закончена, он еще не в Европе, а здесь. Но все же самый трудный этап позади. Гоша подумал еще немножко и решил, что самый трудный этап был не на вилле, а когда он разговаривал с Каримовым. Вот тогда дело висело на волоске… Лежа на узкой кушетке в задней комнатке фотоателье, Гоша снова вспомнил весь тот трудный разговор.

* * *– О чем вы хотели со мной побеседовать? – спросил Каримов, глядя на Гошу с неприязнью.

– Я знаю, какую картину вам предлагает Муса, – начал Гоша, бросаясь в разговор как в омут. – Это украденный из Эрмитажа Клод Жибер, «Бассейн в гареме».

Каримов ничего не ответил, только посмотрел на Гошу, глаза его метали молнии из-под темных нависших бровей.

– Послушайте, господин Каримов. – Гоша неожиданно успокоился, потому что самое страшное было позади – он решился на разговор. – Господин Каримов, ваша… Елизавета Андреевна, представляя меня, сослалась, вероятно, на свою подругу Лику. Мы с Ликой старые друзья, и я попросил ее об одолжении, потому что мне очень нужно было с вами встретиться.

– Я слышал о Лике много хорошего. – Каримов наклонил голову. – Но это ничего не меняет. Ее могли обмануть, подставить…

– Уверяю вас, что я действительно работаю в Эрмитаже и много лет знаю Лику, в конце концов это легко проверить.

– Давайте договоримся, – прервал Гошу Каримов, – вы излагаете ваше дело в течение пяти минут. По окончании этих пяти минут я решу, что с вами делать. Помните, меня очень просила Елизавета Андреевна от лица Лики.

«Очень плохо, что я вмешиваю сюда Лику, – в отчаянии подумал Гоша. – А этот тоже еще хамит, да если бы не я, он выложил бы кучу денег за копию!»

– Я мало знаком с Мусой, – начал Гоша, – но зато я хорошо знаю… Знал его приближенного человека. Его фамилия была Шмыгун.

Движением бровей Каримов дал понять, что его не интересует ни Шмыгун, ни сам Гоша.

– Ваши пять минут скоро истекут. Учитесь излагать мысли кратко, иначе среди деловых людей вас не поймут, – процедил Каримов.

Ах так! Гоша начал злиться и выбросил из рукава свой главный козырь.