Ему не терпелось поскорее отделаться от нежеланного гостя и оказаться в стенах родного дома. По окончании встречи он точно осушит графин красного вина, чтобы унять нервы.

Глава безопасности опустился без приглашения в кресло по другую сторону письменного стола и произнес удивительно спокойным тоном:

— Люблю краткость и деловой подход. Мне нужен дегустатор.

— Как? Опять? — прохрипел ректор и недоверчиво уставился на генерала.

— Не опять, а снова.

— Что сталось с Кентом? — спросил минейр Гринсби, предполагая худшее.

— То же, что и с архимагом Клирелом, — Майе говорил небрежно, не пытаясь хотя бы интонацией смягчить слова, убрать из них ядовитое жало.

Ощутив головокружение вследствие сильного эмоционального потрясения, ректор ухватился пальцами за столешницу и гулко сглотнул. Ему хотелось опуститься на мягкую обивку кресла, залпом выпить стакан ледяной воды, но продолжил стоять, не желая предстать перед правой рукой короля кисейной девицей.

— Бедный мальчик… — не удержавшись, протянул глава академии и все-таки сел в кресло.

— Мне жаль, что вашего любимчика постигла подобная участь. Ему следовало быть более осмотрительным с портвейном, — вопреки сказанному, в тоне безопасника не прозвучало и нотки сожаления.

Это чувство стало ему чуждо десять лет назад, с Миникийской ночи, когда на столичной площади на глазах у тысячи зевак по обвинению в заговоре против короля было казнено двадцать человек.

Заметив недоумение на лице немолодого ректора, генерал язвительно добавил:

— В стакане с портвейном, валявшимся на ковре у кровати покойного, помимо лошадиной дозы снотворного, королевский целитель обнаружил аконит. Собственно, он и стал причиной преждевременной кончины вашего протеже.

— Ему насильно влили эту гадость, — ректор предпринял попытку обелить имя подопечного.

— Как же, влили, — хмыкнул Дамиан и закинул ногу на ногу. — Дверь в комнату была заперта изнутри. Пришлось выломать ее, чтобы попасть внутрь. Следов избиения не нашлось, поэтому с уверенностью могу заявить, что никто не принуждал Кента пить сногсшибательную смесь. Очевидно, минейр Гринсби, вы не знали, что кроме любви к молоденьким девушкам, ваш подопечный испытывал непреодолимую тягу к горячительным напиткам, — выпалил генерал, как только глава академии открыл рот, собираясь высказаться в защиту выпускника. — Мне не единожды приходилось вытаскивать его из постели и окунать головой в ведро с холодной водой, чтобы привести в чувства и заставить исполнять свои обязанности. Да и сами посудите, сколько он принял прежде, чем выпил отравленное пойло, что не распознал королеву ядов.