Майе нахмурился и погрузился в размышления, по истечении минуты все же спросил:

— Чем она вам так насолила?

Проницательность и удивительное чутье были неотъемлемой частью генерала. Обвести его вокруг пальца оказалось непосильной задачей даже для такого мастера по закручиванию интриг, как минейр Гринсби.

— Не нужно изображать недоумение или предпринимать никчемные попытки доказать обратное. Не пройдет. Для меня все очевидно. Единственное, чего не могу понять: зачем прибегать к столь изощренному плану? Если вам невтерпеж избавиться от этой… — генерал запнулся на полуфразе. Прокрутив в памяти разговор с главой академии, он-таки вспомнил фамилию адептки, — Лоуренс, почему не воспользуетесь другим эффективным способом? Например, отчислить. Или распределить в какое-нибудь глухое место…

— Потому что смерть — самый действенный, — не удержавшись, выпалил ректор. — Был человек — и вот его не стало.

— Не жалко? — удивленно поинтересовался Майе.

— Иногда нам приходится кем-то жертвовать ради общего блага, не так ли, генерал? — сорвалась с языка минейра Гринсби невинная, на первый взгляд, фраза, но она была полна яда и нацелена в самое сердце гостя. Ожидаемой реакции не последовало. На лице Майе не дрогнул ни один мускул, и хозяин кабинета поспешил перевести разговор в более безопасное русло: — Я не солгал вам, когда сказал, что Морена — лучшая на факультете зельеварения.

— Вы лишитесь головы, если пострадает король. Это я вам обещаю, — холодно отчеканил генерал.

— Сначала падет ваша.

Реплика ректора осталась без ответа, поскольку раздался нерешительный стук в дверь. Следом в кабинет вошла бледная секретарша и дрожащим голосом доложила:"

"— Прошу прощения, минейр Гринсби, генерал, пришла адептка Морена Лоуренс. Утверждает, что вы приказали ей немедленно явиться.

— Все верно, Мисси. Пусть заходит.

Взглянув украдкой на важного гостя, секретарша вздрогнула и поспешила покинуть помещение. Майе незамедлительно встал ко входу спиной. Он сделал это намеренно, чтобы резко повернуться и выбить почву из-под ног адептки, шаги которой показались ему чересчур уверенными.

Прислушиваясь к ним, генерал представлял, как округлятся глаза Лоуренс, как затрясется от страха подбородок, едва она поймет, кто перед ней. Гадал, начнет ли теребить пальцами грубую ткань какого-нибудь ужасного платья или вовсе грохнется в обморок. Последнее нередко происходило с впечатлительными девицами, когда им доводилось сталкиваться нос к носу с суровым генералом.

— Добрый вечер, минейр Гринсби! Вызывали? — приятный мелодичный голос заставил Майе устыдиться недобрых мыслей.