После долгого прощания с поварами и закрепленными за столовой лакеями, вернулась в покои, где меня ждал неприятный сюрприз. На столе в гостиной лежал мешочек с золотниками, поверх которого — серебряный кулон в форме треугольного лабиринта. Он рассказал мне, что Дамиан не придет пожелать счастливой дороги, не попросит задержаться до вечера, не обнимет и не поцелует в последний раз. Очевидно, свой лимит я исчерпала прошлой ночью. Что ж, может, оно и к лучшему. Долгие проводы — лишние слезы и слова.

Стук в дверь заставил меня вмиг ожить. Я распахнула ее, увидела двух носильщиков и несказанно расстроилась. Все-таки надежда умирает последней.

— Минейра Морена, мы можем забрать ваши вещи?

Сам король не выказал мне благодарности за службу, зато любезно предоставил экипаж. Он должен был довезти меня до ближайшего постоялого двора, где я могла бы сесть на почтовую карету.

— Конечно, — произнесла, впуская коренастых мужчин.

Они с легкостью подхватили единственный сундук, в котором были в основном книги архимага Клирела, и оставили меня в пустой гостиной. Я прождала еще пять минут, затем поднялась, забрала деньги, дорогой сердцу кулон и решительно покинула постройку для придворных. Увидев количество сундуков на запятках, опешила.

— У меня был всего один сундук. Откуда они? — поинтересовалась у кучера.

— Мне велено доставить их в Эльмаир.

— Красивое название, не слышала его прежде. Где это? — спросила чисто из любопытства.

— На юге Мертебата, минейра Морена. Мы можем отправляться в путь?

— Конечно.

С помощью кучера я забралась в экипаж и прилипла к окну. Свист хлыста заставил лошадей тронуться с места. Мой взгляд ловил каждое деревце, каждый кустик, каждого придворного. Правда, недолго. У главных ворот вышла заминка.

— Просим выйти из кареты. Нам нужно досмотреть ваши вещи, — доложил охранник.

После побега Ламии стражники будто с цепи сорвались. Смотрели за всеми в оба. Вдобавок был введен запрет на хождение под пологом невидимости не только в стенах дворца, но и на прилегающей территории.

— Все в порядке, можете садиться, — отрапортовал охранник и занял пост.

Лошади снова двинулись в путь. Я вздрогнула, услышав, с каким грохотом закрылись ворота. Они словно разделяли мою жизнь на «до» и «после». И почему-то «после» не казалось сильно радужным.

Мне не составит проблем найти хорошо оплачиваемую работу и заслужить уважение коллег, возможно, я даже выйду когда-то замуж, но с уверенностью могла заявить, что уже не полюблю никого так сильно, как Дамиана.

Я раскрыла ладонь, в которой по-прежнему сжимала кулон, и прошептала:

— Прощай, моя любовь, ты всегда будешь в моем сердце.

— Если речь обо мне, то я не намерен с тобой прощаться, — раздался внезапно голос Майе, хотя в поле зрения никто не попадал.