Символы для начертания шли вразнобой и порядок их напитывания живой тоже оставался непонятным. Как и предназначение.

Судя по найденным бумагам, которые Мать составляла то ли для того, чтобы освежить память, то ли на случай, если у неё появятся дети, существовало как минимум несколько десятков вариантов талисманов. Возможно, даже сотни. Но понять, как они работают и для чего предназначены, можно было лишь при помощи практических экспериментов — рисуя символы в случайном порядке, после чего накачивая их живой в той последовательности, которая придёт на ум. Не самая хорошая идея, если подумать о возможных последствиях.

Зато те четыре талисмана, по которым имелись данные, я освоил полностью. Сделав по паре десятков заготовок каждого, на случай, если потребуется быстро пустить их в ход.

Делиться ни с кем деталями я пока не собирался. Пусть все спутники дали мне клятву верности, подобный ход казался излишне рискованным. Чем больше времени проходило с момента, как я покинул горную хижину, тем очевиднее становилась аксиома — доверять до конца нельзя почти никому. Даже Дине, проведшей обе последние ночи в моей постели.

Деревню мы покинули ранним утром третьего дня. Собравшись, известили Алмира, после чего, развернув под ногами воздушные конструкты, пересекли реку и совсем скоро скользили над землёй, направляясь в сторону Древнего Города Иж.

Первой молчание нарушила Арса. Стоило нам чуть замедлиться, оказавшись посреди деревьев, как женщина вернулась к старой теме. В этот раз зайдя с другой стороны.

— Что ты будешь делать, если у них уже началась резня? Неужели не захочешь её остановить? Совсем не жалко всех, кто погибнет, сражаясь за своих господ?

Бывшая адептка Школы Трёх Черепов летела слева от меня, огибая деревья и посматривая с долей определённого лукавства. Думаю, она прекрасно понимала, что её мотивация секретом для меня не является. Но при этом упорно продолжала попытки зародить зерно сомнения. Видимо, предполагая, что оно в итоге сможет вырасти во что-то куда более серьёзное.

Чуть помедлив, я постарался сделать свой тон максимально безразличным.

— Это не моё дело. Нельзя спасти всех и каждого.

Последняя фраза принадлежала дедушке. Он часто повторял её, когда я принимался выстраивать фантазии о будущем. Рано или поздно начиная задавать вопросы о том, как живут остальные люди и не нужно ли мне им помочь, раз уж я избранный.

— Естественно, нельзя. Но всегда есть те, кому ты можешь помочь прямо здесь и сейчас. Заодно получив выгоду для себя. И все окажутся в выигрыше. Тебе не кажется, что это логично?

Ралия, которая двигалась на самом правом фланге, едва не врезалась в дерево, отвлёкшись на наш разговор. А я чуть поморщился. Глянул в сторону Арсы.