Но ведь на то оно и притяжение, чтобы уметь с ним справляться? И я справлялся, ровно до того момента, пока она не очутилась в моих руках… и я пропал.

И как бывает в таких ситуациях, расплата не заставила себя ждать. Ибо помимо запрета влезать в чужие отношения, существовала ещё одна причина, заставлявшая меня оставаться на месте и смотреть в её удаляющуюся спину. Катя, со всеми её переживаниями, мыслями, чувствами… и внутренними запретами. Наша неосмотрительность сделала ей больно. И если даже я был не готов к тому, что случилось между нами, то что же говорить о ней? Я видел это в отражении её глаз, судорожных движениях и тихом шёпоте, молящем меня держаться на расстоянии.

Как же я ненавидел это расстояние, но и пытаться сделать что-то в этой ситуации тоже было бы преступлением… против неё.

Рвано выдохнув, я заставил себя сдвинуться с места. Собрал вещи, уже раскиданные по лавке ветром, выкинул мусор, забрав с собой остатки пирога, и неспешно побрёл домой, пытаясь переварить случившееся.

Дома меня накрыло сильнейшее желание вызвонить Стаса и напиться с ним до беспамятного состояния. С ним такое иногда случалось, редко, скорее как исключение.

Со мной - никогда. До сегодняшнего дня. Но с этим я всё же ещё мог совладать. На дворе стоял вечер субботы, и мне показалось бесчестным отбирать у Веры со Стасом возможность побыть вдвоём. А пить в одного я не умел, да и не хотел, если честно.

Поэтому пришлось прибегнуть к услугам самого лучшего в мире антидепрессанта. Правда, лекарство было на любителя, Стас бы уж точно со мной поспорил в  этом вопросе. Но причина здесь была скорее в нём самом, чем в лекарстве - темпераментного Стаса было сложно просто так переключить на что-то другое, вот зачастую Рома и не находил никакой иной стратегии, чем просто начинать его бесить.

Потому что пусть лучше злится, чем тихо сходит с ума.

Рома умел действовать на нервы как никто другой, но и отвлекать от грузных дум у него получалось лучше других."

"Несмотря на лето, брат торчал в Питере и не спешил в гости к родителям, утверждая, что местное общество больше подходит для его тонкой душевной организации. Родители, конечно, были недовольны. При всём их либерализме им было сложно принять тот факт, что мы разъехались, хоть они и пытались.

Больше всего негодовал отец, грозивший лично приехать в Северную столицу и обеспечить Ромке бодрящий пендель, так сказать, для поддержания морального духа. Но пока это всё держалось на уровне слов. Возможно потому, что все догадывались - нежелание покидать насиженное место у среднего из Черновых было вызвано очередными проблемами в отношениях с Соней, о которой вот уже пару месяцев никто из нас ничего не слышал, что было подозрительно.