Стоял и негодовал, выливая на себя ушат ругательств и искренне не понимая, почему мне нельзя последовать за ней.

Но это была первичная реакция на происходящее - что-то такое собственническое и первобытное, вдруг проснувшееся во мне. Наверное, именно с таким настроением древние мужчины вваливались в пещеру, хватали женщину, которую по праву считали своей, и тащили её в нужном направлении, перекинув свою сопротивляющуюся ношу через плечо. Каким-то непонятным образом ещё недавно живший во мне рыцарь, вечно рвущийся спасать свою миледи, превращался в варвара, которому хотелось ломать и крушить.

И пусть я держал весь этот ролевой дурдом под своим контролем, на душе всё равно было откровенно хреново.

Самообладание, порядком сбоившее сегодня весь день, всё-таки взяло верх, заставляя оставаться на месте. Я умею понимать женское “нет”... Не так часто я сталкивался с ним в своей жизни, но конкретно это “нет”… казалось самым важным и весомым. Тогда, чёрт его дери, где же оно было раньше, когда я… когда она… когда мы… Где же оно было десять минут назад, когда мы целовались, забив на всё.

Или же не просто целовались… но другого подходящего слова у меня пока не было. Это было что-то большее, более глубинное, горячее, обжигающее. У меня так было впервые, чтобы мозг и самоконтроль отключались напрочь. Даже в подростковом возрасте, когда гормоны били фонтаном направо и налево, я умел держать себя в руках, вовремя говоря себе: “Стоп. Нельзя”. Сейчас же меня просто снесло эмоциями и переживаниями, которые непривычно брали верх над всей моей логичностью и рассудительностью.

И от этого становилось ещё хуже.

Оказывается, я мог быть и таким - безрассудным, опрометчивым и… жадным? Именно эти слова вдруг приходили мне в голову, когда я думал о Кате Лариной. А думал я о ней до непростительного много.

Сегодня вообще день был странный, стоило ей появиться на пороге спортивного зала, как я начал вытворять необъяснимые для себя вещи. Причиной тому было то, что у меня не было ни малейшего понятия, как вести себя с ней. Не понимал ни её, ни себя. Или же наоборот, понимал слишком хорошо, но легче от этого не становилось. Потому что нельзя, потому что под запретом… Потому что у неё семья, у неё муж, сын… А это святое.

Святое же?! Тогда с какой стати меня тянуло туда, куда не просто нельзя было вмешиваться, но и элементарно смотреть?

Наивно полагал, что справляюсь. Справляюсь с собой, с чувствами, с ситуацией… Я держался даже тогда, когда взгляд зелёных глаз переворачивал всё внутри меня, стоило лишь ей один раз взмахнуть ресницами, держался, несмотря на все эти немые диалоги, которыми была полна каждая наша встреча.