Нужно было послушаться себя, а я… я не умела.

Наверное, такое бывает, если тебе всю жизнь твердят, что ты ничерта не смыслишь, вроде бы по-доброму и даже из благих намерений, но вот только эффект ни разу не лучше.

В эти дни мне часто вспоминалась мама с её страхами и ограничениями. Нет, во мне не было ни претензий, ни обвинений, но я вдруг с печалью подумала, что невольно повторяю её судьбу, загоняя себя в тень.

Но ведь я не всегда была такой. Когда-то мир мне казался огромным и прекрасным, и до удивительного многогранным. В нём было столько возможностей и вызовов, что хотелось объять необъятное.

Потом… потом мамы не стало, а я закрылась в четырёх стенах нашей квартиры, раздавленная тем, что там, за их пределами, я не нужна ровным счётом никому."

"И вот, глядя на Ваньку, я засомневалась, а не вкладываю ли я в его голову всё те же страхи и запреты, что столько лет взращивала в самой себе. Самое интересное, что все эти годы я искренне считала себя другой. Мне даже казалось, что я всё ещё способна на бунт… против Славы и его родителей? И от этого тоже было тошно, потому что против любимых не протестуют и не бунтуют.

В общем, сорвалась я в тот же вечер, лично забрав Ваньку из садика и отвезя его в гости к Жене, где сына уже вовсю ждала заведённая Ритуля. Подруга чмокнула меня в щёку, когда я надевала свой плащ, чтобы по-тихому выскользнуть из квартиры, пока дети увлечены совместной игрой. Ванька вроде как был в курсе, что я оставлю его здесь, а сама уеду по делам, но мне всё равно было стыдно смотреть ребёнку в глаза.

-Переживаю я за тебя, - заключила Женька. - Ты хоть уверена в том, что собралась сделать?

Я отрицательно покачала головой.

-Но просто обязана попытаться, иначе так никогда и не прощу себе этого.

Жене только и оставалось, что вздохнуть.

Пока ехала до места назначения, вела напряжённую переписку со Славой. Положение дел между нами было настолько абсурдным и запутавшимся, что никто из нас так и не смог определить степень свободы нашего общения. Должна ли я предупреждать его, что нас с Ваней не будет вечером дома. А если да, то нужно ли уточнять, по какой причине. Вернее, сомнения были в моей голове, у самого же Ларина в голове была чёткая установка, что должна. Поэтому он бесился, понимая, что я всё-таки занялась самоуправством.

И вновь звоночек в голове, что нужно съезжать, что пора уже что-то решать… Иначе мы со Славой просто-напросто изведём друг друга. Поскольку инициатива была моя, то и уходить должна была я. Благо, что зарабатывала достаточно, чтобы содержать себя и сына.

На улице уже было темно, но стоянка спорткомплекса была хорошо освещена. Я сидела в своей машине, выбивая нервную дробь пальцами по рулю.