Теперь же казалось, что это всё насмешка над нами… и все мы застряли здесь, на земле, неспособные летать и мечтать.

Присела на край кровати, и, едва касаясь, провела кончиками пальцев по выпирающим позвонкам, которые были видны даже через детскую футболку."

"Думала, что отвергнет, но ребёнок лежал, не шевелясь. И я приняла это за знак.

-Ванечка, - осторожно позвала я сына. - Давай поговорим?

Вместо ответа он тяжко сглотнул.

Пришлось отталкиваться от этого.

-Я знаю, что ты очень расстроился, когда увидел сегодня нас с Дамиром Рустамовичем. И знаешь, мне бы очень хотелось сказать тебе, что это ты не так всё понял.

Но…

-Ты теперь от нас уйдёшь? - вопрос прозвучал, как вспышка в ночи. Так же неожиданно и обескураживающе.

-Нет! Что ты?! Как тебе вообще такая мысль в голову пришла?!

Сын молчал, а я чувствовала, что задыхаюсь от рвущихся наружу криков. А потом он вдруг зашевелился и повернул ко мне свою заплаканное лицо.

-У Ани из садика мама от них ушла к другому дяде. И Аня теперь только с папой живёт.

Во все глаза смотрела на сына, отказываясь верить в то, что он мог подумать, что я способна уйти от него.

-Ванечка, ну что ты! Я никогда и ни за что не уйду от тебя.

Я очень… Слышишь? Очень люблю тебя.

-А папу? - ребёнок, как всегда, бил прямо в цель.

-И папу люблю, - чуть тише отозвалась я.

-А Дамира? - то, что он не использовал отчества, что-то значило… вот только до меня пока не доходил истинный смысл его слов.

-Дамир… Рустамович, - хороший человек. Очень хороший. И поверь, он ни в коем случае не хотел обидеть тебя… Просто… - слова шли с трудом, речь путалась, а к горлу поднимались невыплаканные слёзы. - Я очень плохо поступила. По отношению к папе… и тебе. Но я постараюсь всё исправить.

Сделаю всё, чтобы вы были счастливы.

Невольно процитировала обещания Дама. Он тоже клялся, что сделает для нашего с Ваней счастья всё что угодно.

-А Дамир? - уже чуть настойчиво повторил сын.

-Он тоже… понял, что был неправ. С этого дня нам придётся идти разными дорогами. Он по одной, а мы с тобой и папой - по другой.

-И мы никогда больше не увидимся с ним?

Произнести это вслух я не смогла, просто мотнув головой. Нет, Ванечка, не увидим.

Мои предохранители всё-таки сгорели, выпуская едкие мысли о том, что я сейчас, по сути, отрекаюсь от Дамира, предавая его и то немногое, что успело случиться у нас.

Ведь это было даже не счастье… но что-то неожиданно понятное и глубокое, отчего впервые в жизни можно было быть собой… Будто впервые попала домой.

Сын долго смотрел на меня в упор, не издавая ни звука, но потом всё-таки набрался храбрости для своего последнего вопроса.

-И что будет теперь?

Пожала плечами, но потом решила, что это не выход, и ребёнку надо дать хоть какую-то перспективу.

-Попробуем жить по-новому? У нас же был с тобой план, про шахматы и дзюдо.