Я отскочил на пару шагов, и мы оба замерли, во все глаза смотря на Ивана, застывшего в конце коридора возле выхода из раздевалки. Ошеломлённый мальчик стоял, открыв рот, из которого ещё совсем недавно доносился крик, а в зелёных глазах, так похожих на материнские, стояли наворачивающиеся слёзы. Из детского рюкзака с формой, который упал к его ногам, эпично выкатилось красное яблоко… Одного взгляда на Ваню хватило, чтобы понять: наше и без того призрачное будущее рухнуло раз и навсегда. Но это была очень плохая мысль, поскольку она была о нас, а думать нужно было о другом… о том, как один шестилетний ребёнок только что пережил предательство двух дорогих ему людей.

-Вань, - почти срывающимся голосом позвала его Катя. - Ванюш, мы сейчас всё объясним.

Но Ванька тряхнул головой, при этом глядя на меня. И я невольно подался к нему, но Катя перехватила меня, взглядом заставляя оставаться на месте.

Так мы и стояли, пока мать не попыталась сделать к сыну неуверенный шаг. Тот сразу встрепенулся и выдал своё болезненно-отчаянное:

-Я думал, ты мне длууууг! - нещадно картавя, проголосил Ванька. Я же всё-таки не выдержал и, вопреки Катиному предупреждению, рванул вперёд.

Но не зря она была мать, которая явно лучше представляла, что ждать от собственного сына. Ибо стоило мне начать движение в его сторону, Ваня резко развернулся и кинулся бежать от нас вглубь спортивного комплекса.

-Не смей, - рыкнула на меня Катя, тут же сорвавшаяся за ним, на ходу скидывая свои туфли. Они оба скрылись за поворотом, а я так и остался стоять в коридоре в сюрреалистичной компании яблока и разбросанной пары туфель. Как назло в коридоре стали появляться люди, направляющиеся в зал.

Я глухо выматерился, подхватив с пола вещи Лариных.

Меня потряхивало. Только сейчас до меня со всей неотвратимостью стало доходить, что на самом деле на кону стояло счастье лишь только одного-единственного человечка - Ваньки.

И да, я мог иметь хоть трижды прекрасные отношения с ним, но его отец - Слава. А это значило очень многое, если не всё.

Нагнал их минут через двадцать, когда порядком растрёпанная и босая Катя усаживала в машину подавленного Ивана. Завидев меня издалека, он тут же скрылся в салоне, с чувством хлопнув дверью.

Она тоже на меня не хотела смотреть, на автомате протянув руку за рюкзаком и туфлями.

Обуваться не стала, закинув вещи на сиденье.

-Всё плохо, - бегло пояснила она, нервно крутя в руках ключ от автомобиля. - Как знала… Ты ему как друг был необходим, а не как… претендент на маму, - бросила быстрый взгляд на машину, где сидел Вано. После чего покачала головой и наконец-то подняла на меня свои затравленные глаза.

-Кать… - сам не знал, что собирался сказать, но она всё равно не позволила.

-Не надо. Это я во всём виновата.