– У него брат есть, Гудольв, Годолб по-здешнему, – подтвердил Асмунд, когда Ельга позвала к себе в избу старших варягов для совета. Асмунд, человек общительный, знал, кажется, всех киевских варягов, их дома и семьи. – Их сначала у нас двое было братьев, да, Фарлов?

– Я их помню молодыми, – подтвердил тот, – сам учил их работать копьем и топором. Гудольв был хороший воин, но ему не повезло – его ранили в спину, помню, на Суле, и с тех пор он не ходит, у него отнялись ноги.

– Да, потому они и живут вместе, Гудольв и Хельв. То есть жили…

Оставался только один день, но этого Ельге хватило, чтобы подумать.

Если она сумеет убедить бояр в своей мудрости, как уже убедила дружину в своей удаче, то разделит отцовский стол со Свеном. Свен был именно такой вождь, который мог спасти землю Полянскую в противостоянии с древлянами, ему не хватало только права на признание. Сестра, от рождения носившая имя Поляницы, могла дать ему это право от имени всей земли. Но сначала доказать, что сама она любима и наставляема богами.

День выдался ясный – богам сверху будет хорошо видно происходящее. В полдень Ельга, сопровождаемая варягами, верхом на белом коне проехала по тропе к вершине Святой горы.

С давних времен здесь находилось святилище Перуна, основанное возле могучего дуба. Говорили, что дуб этот старше самого Киева, что будто бы сам Кий однажды, охотясь, отстал от своих спутников и прилег отдохнуть под деревом. Во сне услышал он голос, повелевший ему основать город на этом месте и обещавший городу процветание и славу по всему свету белому. Послушавшись, Кий основал город, назвав его своим именем, а у дуба устроил святилище Перуна. И с тех пор дуб ничуть не изменился.

Ельга еще в детстве удивлялась: как мог Кий охотиться здесь, когда до его прихода на этих кручах уже сидел полянин Щек со своим родом, выходец из земли Деревской, а сестра его Улыба уже жила в святилище на Девич-горе? Но мать объяснила ей: каждое предание верно, и не нужно их сравнивать. В том мире, где боги ткут и куют судьбы, правдиво каждое из них. Ельга поняла ее, и с тех пор каждое сказание было для нее еще одной струей в могучей реке божественного бытия, и разность их только делала поток богаче и красивее.

Святилище было обнесенно стеной из дубовых срубов, уже несколько обветшавшей. Перед ним раскинулся большой жальник, сотни разбросанных гнездами холмов и холмиков. В летний день, одетые пышной травой с пестрыми цветами, они имели приветливый и даже веселый вид. Меж гнездами могил вились тропинки – весной и осенью, в сроки поминания мертвых, внуки приходят к дедам с угощением.

Ближе всех к святилищу находились два наиболее высоких холма – могилы Ольведы и самого Ельга.