Прослышав о беде, поляне в порубежной полосе снимались с места и поспешно уходили на восток, к Днепру. За Рупину Хвалимир не пошел: видно, не имел сил на более дальний поход. Вестники несчастья рассказывали, что у него было с собой всего полтора десятка отроков – достаточно, чтобы разорить не готовую к набегу весь из трех-четырех дворов, но слишком мало, чтобы встречаться с ополчением даже ближайшей полянской волости, найдись среди ее старейшин способный воевода, или с двумя десятками варягов, которых Свен мог спешно выслать."

"В полной людьми гриднице было почти тихо: не слышалось движения, досужих разговоров и даже споров из-за места.

Чем ближе к княжьему столу, тем почетнее, и обычно рассаживание не обходилось без горячих подсчетов, чей род в земле Полянской старше. Но сегодня все сидели тихо – справа варяги, слева поляне, – и смотрели на пустой княжий стол. Сейчас, когда ожидание войны из угрозы будущего стало явью завтрашнего дня, пустота высокого резного сидения начала казаться пастью бездны. Воевать без князя – все равно что идти на медведя без рогатины, жить в доме без крыши. Нет князя – некому раздобыть для народа милость богов, удачу и победу. Каждый понимал: если род полянский не желает сгинуть, он должен найти себе князя. Может быть, нынче же. Оттого были мрачны и задумчивы бородатые лица, оттого резче пролегли морщины на залысых загорелых лбах, оттого суровее были сомкнуты уста над седеющими бородами. В морщинистых натруженных руках, сжимающих темные от старости посохи – знаки власти над родом, – сегодня старейшины держали судьбу всей земли своей.

Свен и Ельга вошли вместе, провожаемые Фарловом и Асмундом.

Трое мужчин были в цветных греческих кафтанах, при мечах; Ельга шла между ними, будто плыла, как белая лебедь среди ястребов. В белом варяжском платье с золочеными застежками, с золотыми моравскими подвесками на красном, шитом золотом очелье, с золотыми обручьями и перстнями, она была истинным воплощением Солнцевой Девы. Золоченая священная чаша в ее руках была как земное подобие небесного светила. Пока они шли через гридницу к престолу, не один из бояр полянских вспомнил предание о Кие, двоих его братьях и деве Улыбе. Никто не ждал, но в час тревог они вернулись. И как ни мало трое варягов походили на древних прародителей полянского племени, вместе с ними в гридницу вошла сила, готовая принять наследие пращуров.

Свен и Ельга встали перед престолом, и у смотревших на них замерло сердце. К Ельге подошел Звонец – княжеский чашник, немолодой, почтенный человек, в совершенстве знающий все застольные обычаи и как никто умеющий рассадить гостей «по славе рода». Он держал серебряный кувшин и по кивку Ельги налил меда в чашу у нее в руках.